Чтение онлайн

Мадлен поднялась в спальню, сняла промокшие вещи и натянула пару новых джинсов, прекрасно сидящих на бедрах. Надев свой лучший бюстгальтер, Мадлен перерыла весь гардероб в поисках самого откровенного топа. Макияж… Она редко пользовалась косметикой, но сейчас нанесла на щеки румяна, мазнула по губам помадой. Ее большие глаза с огромными пушистыми ресницами всегда вызывали зависть у подруг. Она чуть тронула ресницы тушью. Вся процедура не заняла и пяти минут. Из-за ливня ее волосы превратились в кудри, которые мягкая дождевая вода сделала густыми и блестящими, и они красиво обрамляли лицо. Мадлен отошла от зеркала. Неплохо. Она приободрилась, увидев, что до сих пор без труда может выглядеть чарующе, как бы плохо ей ни было.

Мадлен схватила зонтик и вышла на вечерние улицы Бата. Она пересекла реку по чугунному мосту и направилась в город.

Бармен поставил перед ней очередную рюмку водки с тоником и подмигнул.

Мадлен нахмурилась.

— Не помню, чтобы я это заказывала, — заявила она, обращаясь больше к себе, чем к нему. «Должно быть, я напилась».

— Не заказывали, — ответил бармен, и, кивнув головой в противоположный конец бара, добавил: — Это вам прислали вон оттуда, мужчина в темном костюме.

— Правда?

Мадлен окинула взглядом помещение — длинное, забитое людьми. Большинству посетителей было чуть за двадцать: высокие энергичные молодые люди и красивые девушки в немыслимо узких одеяниях с голыми животами. Мадлен стала вглядываться сквозь тусклый красноватый свет — клубок загорелых рук и невероятных причесок казался размытым из-за какофонии музыки, голосов и смеха. Кто, черт побери, угощает ее выпивкой, если кругом полно юной обнаженной плоти?

Рядом с ней на стул опустился высокий мужчина, от которого сильно пахло лосьоном после бритья. Он поднял вверх бокал пива, пытаясь привлечь внимание бармена, который уже обслуживал клиента. Мужчина взглянул на Мадлен и пожал плечами. Они обменялись улыбками.

— Он невероятно медлителен, — заметил незнакомец.

— А по-моему, он постоянно следит, чтобы мой бокал был полон, хочу я того или нет, — ответила она, вздохнув с облегчением: наконец-то есть с кем словом перемолвиться.

— Ну, и это понятно.

Прошла минута. Мужчина украдкой разглядывал Мадлен.

— Что ж, раз уж я здесь… Привет, — сказал он, — вы кто?

— Пожилая тетка, которая годится тебе в матери, — немного пренебрежительно ответила она.

Незнакомец улыбнулся, обнажив шедевр стоматологии.

— Не может быть!

— Я надеялась встретить здесь свою дочь, — продолжала Мадлен, тут же осознав иронию своего брошенного вскользь замечания: она лишь хотела избавиться от его компании.

— Господи! Вы выглядите просто сногсшибательно. В чем секрет?

— Это не наследственное, — честно ответила Мадлен. — И трезвый образ жизни — тоже мимо. — Она повернулась и оценивающе посмотрела на собеседника. — А в чем ваш секрет? Помимо отличного стоматолога?

Мужчина оперся локтем о стойку бара и развернулся лицом к Мадлен, глядя на нее еще пристальнее.

— Я профессионально занимаюсь спортом.

«Что я делаю?» — засмеялась про себя Мадлен. Ему же не больше двадцати!

— Вы мне не верите? — спросил он, смешно надув губы.

— Конечно, верю. Ты стройный, как тростинка.

Он нагнулся ближе.

— Вы на самом деле ждете свою дочь?

— Добрый вечер, мисс Фрейд, — окликнул кто-то сзади.

Мадлен чуть не подпрыгнула, но быстро взяла себя в руки. Обернувшись, она лицом к лицу столкнулась с Гордоном. В полутьме бара он выглядел необычайно привлекательно. Его отливающие сединой волосы были очень коротко подстрижены, и он все еще щеголял с трехдневной щетиной (плохой выбор, подумала она, учитывая нежную кожу женских гениталий). Он купил себе новые очки: в прямоугольной черной оправе, сексуальные и строгие одновременно. Одет он был, как всегда, с иголочки: темно-зеленый льняной пиджак поверх черной сорочки.

— Ты? — нахмурилась Мадлен. — Это ты только что меня угостил?

— Извини, что вклинился. Я помешал?

— По правде сказать… — начала Мадлен и повернула голову, чтобы обратиться к своему недавнему собеседнику, но молодой человек, оценив конкуренцию, успел отодвинуться, а на освободившееся место уже втискивался другой юноша. В руках он держал целый «букет» пустых бокалов.

— Не могу поверить, что ты сидишь здесь одна, Мадлен, — сказал Гордон.

— Я не одна. И меня все устраивает.

Он понимающе усмехнулся и кивнул в конец бара.

— Может, присоединишься к нам?

— Что? — Она вгляделась в толпу. — К тебе и твоим подружкам?

Гордон засмеялся как ни в чем не бывало.

— Нет, просто сидим с коллегами. Становится жутко скучно. Собрались одни сухари-мужики и говорят только о работе. Нам нужна женщина, чтобы разбавить компанию. — Он коснулся ее руки. — Ну же, Мэдди, не будь упрямой.

Она вновь посмотрела в противоположный конец бара. На них смотрели двое мужчин. Один поднял руку и помахал. А, к черту все! Почему бы не развлечься в мужской компании? Что она теряет? Мадлен соскользнула со стула.

— Ты чудесно выглядишь в этих джинсах, — прошептал Гордон на ухо Мадлен, пока вел ее под руку сквозь толпу. — Так что я прощаю тебя за то, что ты сделала.

— За то, что я сделала? — От возмущения она перекричала даже шум. — Боже, да ты самонадеянный болван!

Он засмеялся.

— В тебе сидит черт… Полагаю, кубинские гены. И это очень привлекает, как бы я ни противился. Просто никогда больше такого не делай. Я до смерти перепутался.

Она взглянула на Гордона и нахмурилась. Она выгнала его в три шеи. Кубинские гены?

Из-за дождя они смогли перебраться только в соседний бар. Джеффу, геологу, тучному мужчине с румяным лицом, было лет пятьдесят. Питер, археолог, как и Гордон, само воплощение здоровья, был высоким, с тонким чувством юмора и старомодными светскими манерами. Любая мать мечтала бы иметь такого зятя. Мадлен узнала, что они из бригады, ведущей раскопки у Южных ворот, где собирались строить автобусную станцию. Мадлен пришла в восторг и замучила их расспросами, но парни праздновали другое открытие. Рабочие, которые рыли котлован для крытого бассейна в подвале одного из георгианских особняков на Реднор-стрит, наткнулись на римскую арку. На место вызвали Гордона, и тот нашел остатки римских построек на глубине шести метров под уровнем современной улицы.