Чтение онлайн

— Один подонок, это еще не весь народ. — Стрельнула глазами Морена. — Ты же мстила и убивала всех.

— Это были сладостные мгновения, они помогали мне растить внука и жить. — Перебила ее Верна и рассмеялась.

— Твой внук, был безгрешным ребенком, невинно убиенным, и мог наслаждаться сейчас миром Нави, а ты сделала из него монстра. Для чего? Неужели ради него самого? Ради его счастья? Нет тварь, ты сделала это ради себя, из-за страха потерять то, что тебе дорого. Ты не смогла отпустить того, кого любишь. Это подлость по отношению к близкому.

— Это только твое мнение. — Огрызнулась кикимора, но опустила глаза, осознав, что богиня права. Она никогда раньше не задумывалась над тем, зачем вернула внука к жизни, а теперь вдруг поняла, и боль непоправимой ошибки прожгла душу.

— Это не мнение, а истина. — Морена подошла ближе. — Вижу, что ты кое-что осознала. — Она посмотрела в глаза поднявшей голову Верне. — Но я здесь не за этим. Ты висишь тут, застряв в неопределенности, как бельмо на глазу, и я не знаю, что с тобой делать. Кромка не принимает, потому что тебя убил бог. В Навь я тебя брать не хочу, потому что не смогу видеть каждый миг твою живую, нераскаявшуюся рожу. Остается вернуть в Явь, но ты натворишь там еще бед, и в конечном итоге вновь повиснешь тут. Что делать?

— Что с моим внуком? — Не выдержала и задала наконец терзающий ее вопрос кикимора, проигнорировав слава богини о своей судьбе.

— Вижу, как ты любишь его. — Отвернулась Морена. — Он жив, и сильно изменился. Он уже не тот злой дух болт, и лесов несущий ужас и смерть, он добрый, насмешливый помощник. По-детски наивный, переросток-шутник, которого не бояться люди, обращаясь к нему с просьбами. Я готова дать и тебе шанс. — Голос ее прозвучал на удивление тихо. — Ты вернешься в Явь, но не нежитью, а человеком. Обычной женщиной, и в ту же лачугу, где жила. Попробуй простить. Забыть прошлое увы не получится. Поделись своей любовью с людьми, как это сделал твой внук. — Она не на долго замолчала, и вдруг резко повернулась. — И еще. — Голос ее стал жестким. — Мне нужно зелье, что передавалось по секрету в твоем роду.

— Я буду видеть внука? — В глазах Верны сверкнула надежда. Морена не ответила, а лишь утвердительно кивнула. — Согласна. — Выкрикнула кикимора, и мир вспыхнул в ее глазах розовым светом.

Старый дом, новая жизнь, и скоро придет лихо. Она это чувствует. Теперь все будет по-другому.

***

— Почему я? — Возмущению Фильки не было предела. — Он вышагивал по спальне, где лежал Богумир, и злобно стрелял глазами на собравшихся тут Морену, Перуна, Даждьбога и Славуню. — Пусть Орон летит. Он смелый и сильный, вон какой красавец, а я даже вашего сына не знаю, мы незнакомы, ради чего мне вся эта пакость? Да и не хочу я видеть эту злющую бабку, она меня в прошлый раз сожрать хотела. То же мне удумали. Поди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю чаво...

— Почему не знаю куда? — Усмехнулся Перун. — В дальний лес, пойдешь, потом в дикие степи сбегаешь. Травку соберешь, зелье с Верной сварите, а опосля домой. Орона нам не послать. Чем он цветки щипать будет, корешки выкапывать? У него рук нет...

— Клювом пусть поработает. — Буркнул домовой.

— Ну пожалуйста, Филенька. Помоги, там у бывшей кикиморы и капустка, такая как ты любишь. Да и не такая ныне бабка страшная. Изменилась она сильно, и внешностью, и нравом. — Слава едва не заплакала.

— Капустка?.. — Задумался Филька. — А ты Светозар, что думаешь? — Может и вправду сбегать? — Посмотрел он на сидящего на плече светлячка.

— Мне и здесь капуста нравится. — Отвернулся тот. — Не любитель я путешествовать. — Но потом оглянулся на девушку, и задумался. — Хотя и в правду, у бабки вкуснее. Ладно, чего ради друзей не сделаешь. Пойдем Филька травку собирать, согласный я.

Домовой сел на пол, вытянул ноги, и горько вздохнул:

— Рассказывайте. Что там собирать-то надо?

— В дальнем лесу, Перунов цвет найдешь, он только раз в году цветет, время еще есть потому туда в последнюю очередь. — Морена возбужденно поднялась со стула, и присела на корточки перед домовым. — Для начала в степи дальние сбегаешь, там в темных пустошах корень плакуна и стебель жар цвета, самое времечко их сейчас подоспело, самый сок в них животворящий, ну а пиявок, жабьей слизи да чертополох, Верна к вашему возвращению подготовит.

— Понятно. — Нахмурился Филька. — Набегаться вусмерть придется. Только вот чего бы вам самим, богам не озаботится. С вашими-то возможностями побыстрее выйдет.

— Нет. — Рявкнул Перун. — Сколько раз тебе дурню говорить, что не любят духовы травы богов, в руки не даются, прячутся да чахнут.

— Тогда, вон Храба бы послали, он и посильнее, и посмелее и на лошади, да и готов ради Богумира на все, даже жизнь отдать. — Не сдавался домовой.

— Вот чего ты упрямишься? — Нахмурился Перун. — Ведь знаешь, же, что человеку не дано разглядеть то, что Родом, от его глаз сокрыто, что видеть не требно. — Бог задумался. — Вот в помощь его вам послать — это, пожалуй, можно. Только вот придется тайну нашу доверить человеку непроверенному. Никто ведь кроме семьи Перва, о божественном происхождении Богумира не ведает. Не проболтается ли тот молодец?

— Нет. — Вступилась за друга Славуня. — Я его знаю. Он если слово даст, то непременно сдержит, а с ним и вправду быстрее получится.

— Будь по-вашему, привлечем к тайне молодца. Помощник действительно не помешает. — Встал Перун. — На том и порешим. В дорогу завтра поутру. Слава с Храбом к тому времени поговорит, ну а с нашей стороны, со стороны богов, любая поддержка вам в праведном деле. Благословляю на подвиг. — Он махнул полыхнувшим посохом, и растаял.

— Мы всегда будем рядом. — Поднялись Даждьбог и Морена. — Только кликните на четыре стороны, придем и поможем. — Боги поклонились и растаяли.

— Ну а ты, подруга, будущим свекру да свекрови за нас молись, — засмеялся Филька, посмотрев на Славуню. — Тебя они точно услышат, тем более, что только что тут были.

— Я Роду лучше требы отнесу, да на колени встану. — Улыбнулась Слава. — Надеюсь на него, он справедлив.

***

Храб ехал по пыльной дороге, и косился на сидящее на голове лошади, в аккурат между ушей, странное существо. Он всегда считал домовых выдумкой бабок и мамок, которым нечего вечерами делать, как только придумывать сказки для деток, а вот подишь-ты, сидит этакая байка прямо перед ним, жует квашеную капусту, и болтает со здоровенным светлячком у себя на плече, смеется, и весьма довольное собой, указывает путь.