Шрифт:
Леа Дуэ
Сладкий базилик
(Хроники огненного шипа — 0,25)
Перевод: Kuromiya Ren
История происходит за несколько веков до основной, во времена короля-солдата.
Деревня спала под небом, усеянном звездами, когда Марисоль пошла в лес. Хоть ей предлагали деньги, земли и даже барк, она не оставалась, покормив дракона.
Ее желудок урчал, она сорвала грушу в коричневых пятнах с забытого дерева, фрукт скрипел во рту, пока она совала еще несколько груш в карманы юбки. Она опасалась еды, которую ей предлагали в благодарность с зимы, когда она задержалась в горной деревне, обрадовавшись теплу и обществу. Она проснулась на следующий день с болью в голове в доме мужчины, который хотел использовать ее способности для своей выгоды.
Ее способности. У нее не было особых способностей, кроме выживания. Этого хватало.
Она глубоко вдохнула, пока шла среди кустов, насыщенные ароматы полночного леса щекотали ее нос историями жизни и смерти, роста и гниения. Она потерла руку, где неприятно близко к запястью лежал нос дракона, живой татуировки. Она отодвинула рукав и постучала по его подбородку. Порой он реагировал и послушно двигался. Обычно он игнорировал ее и лежал смирно. В этот раз он оскалился и цапнул ее за палец, словно мог отделиться от ее кожи, достать ее. Его тупые зубы задели ее запястье, и она охнула и опустила рукав. Он никогда так раньше не делал.
Резкий треск откуда-то за ней предупредил, что в лесу что-то было. Что-то большое.
— Ай! Глупые ветки.
Человек. Мужчина, судя по голосу.
— Марисоль? — сказал он. — Ты тут?
Она замедлила дыхание, надеясь, что ее плащ цвета грязи и каштановые волосы помогут ей слиться с тенями. Откуда он знал ее имя?
— Это я, Рензо. Знаю, давно не виделись, но, надеюсь, я не так сильно изменился, — его шаги были ближе и громче, высокая фигура замерла в паре ярдов от нее. — Ты покинула деревню так быстро. Я принес тебе еды, если хочешь. Уверен, еда тебе пригодилась бы.
Ее желудок заурчал. Она знала парня из ее родной деревни по имени Рензо.
Они ловили летом рыб в ручье, зимой строили снежные замки, но он ушел после атаки драконов-лезвиехвостов, которая сделала его сиротой, бездомным и одиноким. Она не ожидала увидеть его снова, еще и посреди леса далеко от дома.
— Я знаю, ты близко, — он снял сумку со спины, пригнулся, вытащил сверток ткани и развернул его на земле. — Можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Лучшая еда из всей, что ты пробовала.
Он зажег маленький фонарь, поставил на край ткани, мерцающий огонек озарял темно-зеленые складки. Он поправил меч на поясе и сел на траву. Песочно-каштановые волосы были стянуты у шеи, открывая большие уши и выразительные брови. Он выглядел как его отец, черты были приятными и простыми.
Он опустил натруженную ладонь на ткань и сказал:
— Полночное угощение.
Она моргнула, и ткань наполнилась едой. Запах свежего хлеба, жареной рыбы и корицы донесся до нее, она сглотнула. Она пробовала корицу, когда ее мама была еще жива, и она еще не пробовала ничего вкуснее.
Как это? Он не был колдуном, но чем занимался все те годы? Она робко шагнула вперед, отцепила плащ от ветки, листья упали на землю.
Он резко поднял голову, глядя в ее сторону. Он кашлянул.
— Я очень рад, что нашел тебя. Я неделю улавливал слухи, — он ждал, надеясь, что она ответит. Она молчала, и он вздохнул. — В эти дни многие бродят одни, — пробормотал он. — Я не учился у колдунов, если это тебя беспокоит.
Он читал ее мысли?
— Я нашел скатерть в заброшенной хижине годы назад. Использовал как покрывало, пока не узнал истинную природу, — он налил что-то в кубок, сверкнувший серебром в свете лампы. — Я знаю, что произошло в Нарине. Тебе нечего бояться, Марисоль. Это я.
Ее желудок болел от голода. Она сделала робкий шаг, другой, а потом встала у края скатерти, сердце колотилось, губы изогнулись в улыбке.
Он улыбнулся, глаза мерцали.
— Милая, как всегда, — он провел рукой, словно предлагал ей сесть за стол. — Не присоединишься?
Она опустилась на колени, глядя на тарелки курицы, хлеба, миски риса и корзинки фруктов. Если она присоединится к еде, а она хотела, ей нужно было предложить что-то взамен. Усталость мешала говорить, она вытащила груши из карманов и протянула их.
— Это все, что есть.
— Спасибо, — он сложил ладони чашей под ее, и она опустила туда фрукты. Ее ладонь задела его большой палец, и она отдернула руку, сбила одну из груш на скатерть.
— Прости, — она потянулась к фрукту, но, как только ее пальцы задели ткань, дракон проснулся и забил хвостом на ее лодыжке, посылая боль по ноге к бедру. Она отодвинулась в тень.
— Что такое? — Рензо придвинулся к ней. Он осторожно забрал грушу из ее кулака и бросил за плечо. — Это дракон?
Ее глаза расширились. Откуда он знал о драконе? Она разглядывала его лицо, но лампа сияла за ним, и она не могла понять выражение лица. Он звучал встревожено. Может, она могла рискнуть и доверить ему свой секрет. Она долго ждала шанса поговорить о своих… способностях.
— Вряд ли ему нравится твоя скатерть, — она встала и укуталась в плащ плотнее, дракон сменил положение на ее коже, и она задержала дыхание. Он перестал двигаться. Его голова оказалась возле ее колена, хвост обвил ее спину и шею в несколько слоев, острый кончик тянулся по ее челюсти и заканчивался под ее левым глазом.