Шрифт:
Часть первая
Глава первая
Поп-звезда
Приближался Новый год. Я шла по улице Чапаева мимо крытого рынка, постоянно натыкаясь на спешащих по предпраздничным делам людей. Народу было много, и узкий тротуар, образно говоря, не мог вместить всех желающих. Было холодно, где-то около минус пятнадцати по Цельсию, и даже мелкий снег не мог смягчить мороз. На площади перед цирком было особенно оживленно. Лоточники, переминаясь с ноги на ногу, зазывали покупателей, предлагая приобрести нечто, по их мнению, крайне необходимое для предстоящего праздника.
Поскольку я пришла раньше назначенного времени, я от нечего делать стала рассматривать книги на лотке. Бородатый продавец в шапке, напоминающей головной убор пленных немцев под Сталинградом, слегка картавя, стал заигрывать со мной:
– Девушка, купите книгу! Ну купите книгу!
Я спросила у него, что он мог бы мне посоветовать. Бородач сказал, что я могу забирать весь лоток. Он скорее всего уже принял сто грамм в забегаловке напротив и был в приподнятом настроении. Мой взгляд упал на прилавок. Детективы (как вы понимаете, я их терпеть не могу в силу своей профессии), фэнтези, различные вариации на вечную тему секса…
– А вот это замечательная книга. Называется «Импотент». Весьма способствует сексуальному возбуждению под Новый год. У меня есть один знакомый, сейчас он большая величина. Так вот, когда он носил усы, то был очень похож на этого чудика с обложки. Надо сказать, что импотентом он не был, скорее наоборот… Его все знают, я не буду говорить, кто он.
Я почему-то поддалась на эту глупую, как мне тогда казалось, болтовню, вынула деньги и купила бесценный шедевр. Книга стоила двести пятьдесят рублей, и, отдав продавцу пятнадцать, я не взяла сдачу. Продавец вытаращился на меня удивленно и сказал:
– Вообще-то меня зовут Павел. Может быть…
– Нет, я сегодня очень занята, – прервала я его на полуслове, уже зная, что за этим последует.
– Извините. Но если у вас снова появится желание подарить мне деньги, заходите. Всегда рад.
– Ничего. Я ведь понимаю, стоять на морозе нелегко, да и настроение предпраздничное.
– Сейчас пойду выпью за ваше здоровье.
– Спасибо, на здоровье пока не жалуюсь. Но вы все равно выпейте.
Я взяла книгу и отошла к зданию цирка.
Было что-то странное в том, что потенциальный клиент назначил мне встречу 30 декабря в двенадцать часов дня у здания цирка. Мне позвонила вчера женщина, представившаяся Еленой Жариковой, и, потратив немало времени на комплименты по поводу моих профессиональных качеств, сказала, что ее шеф, имя которого она пока раскрыть не может, назначает мне встречу. Говорилось также о том, что дело серьезное и материальные возможности клиента не оставят меня огорченной. Мне было поставлено условие быть без машины и прийти на встречу пешком.
Мои электронные часы сообщили мне, что в Тарасове наступил полдень. Я начала прохаживаться взад-вперед по площадке возле цирка. «Прямо как в зеленой юности, когда мне здесь назначали свидания», – подумала я. Тем временем прошло семь минут. Оглядевшись по сторонам, я выделила из толпы человека лет тридцати семи – сорока, невысокого роста, в коричневом кашемировом пальто и очках со стеклами «хамелеон».
«Вот, кажется, и любимый появился…» Человек явно направлялся ко мне. «Ну и физиономия!» – подумала я, когда он подошел поближе. Его лицо, хотя и не было лишено мужского обаяния, поскольку несло печать некой суровости, было неестественно красным даже для пятнадцатиградусного мороза. Это было лицо человека, повидавшего многое. Уже упомянутый томатный цвет и не очень внушительная комплекция делали мужчину пародией на профессионального киллера.
Он подошел ко мне и резким голосом проронил:
– Здравствуйте! Вы – Татьяна?
Везет мне сегодня на картавых. Этот господин имел тот же дефект речи, что и продавец книг.
– Да, – ответила я.
– Моя фамилия Курганов. Степан Анатольевич. Пройдемте, вас ожидают.
– Может быть, вы объясните мне, в чем дело? Я стою на морозе, мерзну, а вы еще и опаздываете.
– Дело в том, – смущаясь, нехотя стал объяснять Курганов, – что мой шеф, или ваш потенциальный клиент – личность творческая, в какой-то мере непредсказуемая. Я просто действую по его поручению. Вон там стоит «БМВ», – он показал на противоположную сторону улицы Чапаева, – на котором мы сейчас поедем в офис и, надеюсь, обо всем договоримся.
Мы с Кургановым перешли через дорогу, и он открыл мне дверцу машины.
– Валерий, это Татьяна. Я сделал все, как ты просил.
Курганов опустился на переднее сиденье и уставился в лобовое стекло.
Я с удовольствием погрузилась в тепло автомобильного салона и рядом, на заднем сиденье, увидела того, кого в принципе и ожидала увидеть после слов, сказанных Кургановым. На меня глядел худой длинноволосый брюнет лет тридцати пяти в безукоризненном пиджаке от Валентино, аляповатом галстуке и темных очках. Можно было не сомневаться – это Валерий Мешков, или просто Ларри, человек, которого в нашем городе знали почти все. Карьера этого эстрадного певца и композитора началась где-то три-четыре года назад. Он писал весьма милые, в чем-то ностальгические песенки в стиле «Битлз». В последнее время он стал пользоваться успехом и за рубежом, поскольку блестяще владел английским и писал тексты для своих вещей в двух вариантах – для внутреннего потребления и на экспорт. Судя по публикациям прессы, Мешков слыл интеллектуалом и человеком со странностями. Черные очки были неотъемлемой частью его имиджа, и на широкой публике он без них не появлялся.
– Добрый день, Татьяна, – проговорил он несколько гнусаво, но в то же время напыщенно. – Я думаю, мне нет особой нужды представляться. Вы, надеюсь, замерзли?
«Ну и шуточки у творческих людей…» – подумала я.
– Если это шутка, то она неудачна. У вас странный способ назначать свидания, Валерий, извините, не знаю, как по батюшке.
– Просто Валерий. Можно Ларри. Хотя я не очень люблю это имя. – Поп-кумир протянул мне руку. – Вы не обижайтесь, Татьяна, просто мороз пробуждает аппетит и стремление выпить. Я, как старый любитель выпить и поесть…
– Скорее пожрать, – грубо уточнил сидящий впереди Курганов.
– Поесть, – акцентируя, повторил Валерий. – Так вот, я думаю, что вы получите больше удовольствия от чревоугодия, если прибудете на встречу со щеками, румяными от мороза. У вас такая простая русская фамилия. А Россия и зима – понятия, не отрывные друг от друга. Впрочем, с этой фамилией, которую носит полстраны, у меня связаны неприятные воспоминания. Об этом позже. Сейчас мы приедем в студию, и я вам изложу все по порядку.