Сквозь тернии
Шрифт:
– Он рассказывает о Них.
– О них? Но кто они такие, и почему Мячик рассказывает именно о них?
– Я не знаю. Дело в том, что Они живут во тьме, там, где вроде бы ничего не может зародиться, даже материя. Но Они почему-то все равно живые... Точнее мыслящие. Странно.
– Что ж, ясно, Светлана. Для своего возраста ты неимоверно складно мыслишь, но это нормально, особенно, если учесть твоё душевное состояние, – Евгений Валерьевич помолчал, размышляя о чём-то своём, однако тут же быстро-быстро заговорил, словно опасаясь быть неправильно понятым: – Ты, Светлана, главное не подумай, что я не верю в вашу с Мячиком дружбу и в то, что он тебе открывает – я совсем про другое.
– Я знаю, Евгений Валерьевич, – вы пытаетесь меня поддержать, – Светлана вновь натужно улыбнулась. – Спасибо вам за это. Вы очень хороший человек и совсем не заслужили одиночества. Так что же случилось?
Евгений Валерьевич напряжённо вздохнул, потом всё же заговорил в полголоса:
– Что-то произошло. Во всём мире. Понимаешь, Светлана, случилось что-то, отчего животные синхронно повели себя не совсем адекватно. И дельфины в том числе. Я не знаю, что именно спровоцировало панику; животными овладела неведомая сила. Истинный ужас, который отчего-то не пожелал коснуться человеческого сознания. Он словно брезговал им, или же не считал нужным заявлять о себе в открытую. Неистовствали лишь животные, а люди были вынуждены просто лицезреть предписанное свыше, не в силах хоть как-то повлиять на происходящее безумие. Сотни морских млекопитающих выбросились на берег, птицы бились о небоскрёбы, крысы бегали вдоль улиц, не зная где найти укрытия. Это походило на преисподнюю.
Светлана почувствовала в груди пустоту.
– Я знаю, почему так.
– Знаешь? Но откуда?
Светлана вздрогнула.
– Не могу объяснить. Наверное, нафантазировала. Так что с Мячиком?
– С ним всё в порядке, Светлана, можешь в этом сама убедиться.
«Здравствуй, Светлана. Я скучал без тебя».
Светлана тут же позабыла про Мухтара, Евгения Валерьевича и бестактно прерванный разговор.
«Здравствуй, Мячик! Ты не представляешь, как я рада тебя слышать!» – Светлана бросилась к бортику бассейна, в усмерть перепугав обслуживающий персонал дельфинария и самого Евгения Валерьевича.
Мухтар прыгал на месте, разоряясь предупредительным лаем, – Светлане было всё равно.
– Светлана, не так быстро!
– Всё в порядке, Евгений Валерьевич, не беспокойтесь за меня!
– Озорница, – Евгений Валерьевич искренне улыбнулся. Присел. Потрепал поскуливающего Мухтара по чёрной холке. – Присматривай за хозяйкой, дружище. Договорились? Ей необходима твоя забота.
Мухтар гортанно пролаял. Засеменил вслед за Светланой, путаясь в растянувшемся поводке.
Девочка свесилась с бортика и полоскала руками в воде.
Мячик замер в полуметре. Пустил ложную волну.
Светлана шарила перед собой, но ничего не находила.
«Мячик, ну где же ты?..»
Мячик подплыл к бортику, выглянул из воды и мягко клюнул девочку в нос.
Светлана от неожиданности села, чувствуя, как прохладная вода насквозь пропитывает тонкое платьице.
Мячик засмеялся, Светлана следом.
Какое-то время они молча играли: Мячик заплывал на глубину, натужно смеялся, после чего возвращался обратно и выскакивал на бортик бассейна; Светлана щекотала его гладкие бока, пытаясь непременно дотронуться до холодного носа.
Затем веселье прекратилось.
«Мячик, я чувствую, что что-то не так. Ты какой-то не такой сегодня. Тебя что-то тревожит? Что случилось?»
Мячик долго молчал, раскачиваясь на искусственных волнах у самого бортика. Затем всё же «заговорил»:
«Случилось страшное, Светлана. Мои сородичи всё же рискнули пойти за мной, более того, им удалось меня выследить. Точнее не меня, а тот мир, где я оказался по чужой воле, но...»
«Что «но», Мячик? Ну же, рассказывай!!!»
«Они не смогли прорваться. Их задержали. А потом устроили над ними жестокую расправу!»
«Господи... Что же это такое?!»
«Это зло, Светлана. Я уже говорил, что на Земле оно сдерживается человеческим сознанием. До поры до времени, но всё же сдерживается. Однако там, где сознания нет, свет оказывается во власти Тьмы».
«Я, кажется, поняла... – Светлана закусила указательный палец. – Именно в таких местах тьма может беспрепятственно прорваться наружу, в наш мир!»
«Именно потому космос так опасен – ты отчётливо уяснила истину, какой бы жуткой та не была».
«И что же случилось с твоими друзьями?»
«Не знаю. По всей видимости, их обманом заманили в ловушку – туда, где напрочь отсутствует свет. Затем принялись истязать. А когда боевой дух моих товарищей всё же дрогнул, в их сердцах поселилась бездна. Они ушли на ту сторону, а в реальности воцарилось очередное зло».
«Ужасно, – Светлана побледнела. – А что если прилетит кто-нибудь ещё? На выручку им и тебе?»
«Вряд ли, Светлана, – Мячик помолчал. – Единственное, что успели предпринять мои соплеменники перед смертью – это бросить в вечность сигнал предупреждения, в надежде, что тот всё же достигнет адресата и к Земле больше никто не полетит».
«Сигнал?»
«Да. Но учёным каким-то непостижимым образом удалось перехватить этот сигнал. Соответственно и они теперь знают о нём. Именно суть сигнала породила на Земле хаос, из-за которого погибли сотни животных».
Светлана запрокинула голову, словно силясь мысленно вознестись на небеса.
«Но почему так? Неужели люди настолько плохие, Мячик?»
«Нет. Страшно то зло, что вами движет, а сам человек, по сути, невинен. Ваша жизнь начинается с безоблачного детства, просто потом с вами что-то происходит. Что-то такое, что порождает на свет монстров».
«Это похоже на конвейер».
«Не думаю, но возможно всякое».
«Но как же этот сигнал мог повлиять на то, что случилось на Земле? И что, вообще, случилось?»
«Кто-то беспечный решил посмотреть, как поведут себя земные дельфины, услышав неизвестный сигнал, так похожий на их «смех». Однако «смех» услышали не только дельфины – его услышали все обитатели животного мира, за исключением человека».
«И?..»
«Кисточка выбросилась на бортик бассейна. Из-за сковавшего её сознание ужаса. Она не смогла пережить тьму, явившуюся следствием обретения истины. Кисточки больше нет».