Шрифт:
Артур Конан Дойль
Сквозь пелену
Рассказ
Перевод С.Маркиша
В пятый том "Сочинений" вошли роман "Белый отряд", который переносит читателя в далекую эпоху второй половины XIV века, когда две сильнейшие в то время европейские монархии, Англия и Франция, вели жестокую войну, вошедшую в историю под названием Столетней, а также рассказы "Сквозь пелену", "Нашествие гуннов", "Состязание".
Он был громадный шотландец, - буйная копна волос, все лицо в веснушках, - прямой потомок Лиддсдейлского клана воров и конокрадов. Несмотря на такую родословную, он был гражданином в высшей степени основательным и здравомыслящим - городским советником в Мелроузе, церковным старостой и председателем местного отделения Христианской ассоциации молодых людей. Браун была его фамилия, и вы могли видеть ее на вывеске "Браун и Хэндлсайд" над большим бакалейным магазином посреди Хай-стрит. Его жена Мэгги Браун, в девичестве Армстронг, вышла из старой фермерской семьи с Тевиотхедских пустошей. Она была маленькая, смуглая и темноглазая, с необычной для шотландской женщины нервною натурой. Нельзя представить себе контраста более резкого, чем этот рослый рыжеватый мужчина рядом со смуглой маленькой женщиной, а между тем оба уходили корнями в прошлое этой земли так далеко, насколько хватало человеческой памяти.
Однажды (это была первая годовщина их свадьбы) они отправились поглядеть на раскопки римской крепости в Ньюстеде. Место оказалось не слишком живописным. От северного берега Твида, как раз оттуда, где река делает петлю, покато спускается поле. Через него-то и прошли траншеи археологов, обнажив местами старинную каменную кладку - основания древних стен. Раскопки были обширные, потому что лагерь занимал пятьдесят акров, а сама крепость - пятнадцать. Но мистер Браун был знаком с фермером хозяином поля, и это облегчило всю их экскурсию. Они провели долгий летний вечер, бродя следом за своим проводником от траншеи к траншее, от шурфа к шурфу, разглядывали укрепления, дивились странному разнообразию предметов, которые ждали отправки в Эдинбургский музей древностей. В этот самый день нашли женскую поясную пряжку, и фермер увлекся рассказом о новой находке, как вдруг его взгляд остановился на лице миссис Браун.
– Ваша женушка притомилась, - сказал он.
– Может, передохнете малость, а после еще походим.
Браун посмотрел на жену. Она и в самом деле была очень бледна, а ее темные глаза сверкали ярко и возбужденно.
– Что такое, Мэгги? Я тебя замучил! Пора возвращаться.
– Нет, нет, Джон, пожалуйста, пойдем дальше! Здесь замечательно! Как будто в стране снов: все кажется таким близким и знакомым. Долго римляне пробыли на этом месте, мистер Каннингхэм?
– Изрядно, сударыня. Надо бы вам поглядеть на помойные ямы возле кухни, вы бы поняли, сколько понадобилось времени, чтобы набить их доверху.
– А отчего они ушли?
– Как сказать, сударыня, оттого, по-видимости, что пришлось уйти. Окрестным людям стало невмоготу, тогда они поднялись, да и запалили всю крепость кругом. Вон они - следы огня на камнях, сами видите.
Быстрая, короткая дрожь пробежала по плечам женщины.
– Дикая ночь... Страшная, - сказала она.
– Небо было красное в ту ночь... и эти серые камни тоже, верно, покраснели.
– Да, наверно, и они были красные, - откликнулся муж.
– Странное дело, Мэгги, и, может быть, тому причиной твои слова, но я как будто сейчас вижу все, что здесь творилось. Зарево играло на воде...
– Да, зарево играло на воде! И дым перехватывал дыхание. И дикари истошно вопили.
Старый фермер засмеялся.
– Госпожа будет писать рассказ про старую крепость, - промолвил он. Я многих здесь водил, показывал, но ни разу еще не слыхивал, чтобы так говорили - как все равно по писаному читали. У некоторых прямо дар от бога.
Они медленно шагали по краю рва; справа вдруг открылась яма.
– Эта яма была глубиной четырнадцать футов, - объявил фермер.
– И знаете, что мы вытащили со дна? Скелет, вот что! Скелет мужчины с копьем. Я думаю, он так и помер, вцепившись в свое копье. Но как мужчина с копьем попал в дыру четырнадцати футов глубиной? Это не могила - мертвых они сжигали. Как вы растолкуете, сударыня?
– Он спасался от дикарей и сам спрыгнул вниз, - сказала женщина.
– Что ж, похоже на правду, и даже очень. Профессорам из Эдинбурга, и тем лучше не объяснить. Хорошо б вы всегда были под рукой, чтобы так же легко отвечать на разные другие хитрые вопросы. А вот алтарь, который мы нашли на прошлой неделе. А на нем надпись. Мне сказывали, она по-латыни, и будто значение у ней такое, что, дескать, люди из этой крепости благодарят бога, который за них заступается.
Они рассматривали древний, ноздреватый камень. На верхней грани виднелись большие, глубоко врезанные буквы.
– Что это значит?
– спросил Браун.
– А кто ж его знает?
– откликнулся их гид.
– Валериа Виктрикс*, - сказала женщина тихо.
______________
* Valeria Victrix - Валериев Победоносный (лат.) - название одного из римских легионов.
Ее лицо стало еще бледнее, глаза смотрели и не видели - так смотрят, вглядываясь в туманные пролеты под сводами столетий.
– Что это?
– отрывисто спросил муж.
Она вздрогнула, словно пробуждаясь ото сна:
– О чем мы говорили?
– Об этих буквах на камне.
– Без сомнения, это имя легиона, который поставил алтарь.
– Но ты произнесла какое-то имя?
– Да что ты? Какая ерунда! Откуда мне знать, как он назывался?
– Ты сказала что-то вроде "Виктрикс" - так, по-моему.
– Наверно, я пробовала угадать. Я как-то очень странно себя чувствую на этом месте, словно я не я, а кто-то еще.
– Да, место жуткое, - согласился муж, и в его смелых серых глазах мелькнуло что-то очень похожее на страх.
– Я и сам это чувствую. Пожалуй, мы попрощаемся с вами, мистер Каннингхэм: надо вернуться домой засветло.
Ни она, ни он не могли избавиться от странного впечатления, которое оставила в них эта прогулка по раскопкам. Словно какие-то миазмы поднялись со дна сырых траншей и проникли в кровь. Весь вечер оба были молчаливы и задумчивы, но и те немногие замечания, которыми они обменивались, показывали, что на уме у обоих одно и то же. Браун спал тревожно и видел странный, но вполне связный сон, видел настолько живо, что проснулся весь в поту, охваченный дрожью, как испуганный конь. Утром, когда они сели завтракать, он попытался пересказать сон жене.
– Все было очень отчетливо, Мэгги, - начал он.
– Гораздо отчетливее, чем когда-нибудь наяву. Мне и теперь чудится, будто эти руки были липкие от крови.
– Расскажи мне... расскажи по порядку, - попросила она.
– Сперва я был на каком-то откосе. Я лежал, распластавшись на земле. Земля была неровная, поросшая вереском. Вокруг темнота, хоть глаз коли, но я слышал шорох и дыхание. Казалось, что по обе стороны от меня люди, много людей, но я не видел никого. Временами глухо звякала сталь, и тогда несколько голосов сразу шептали: "Ш-ш-ш!" В руке у меня была узловатая дубина с железными шипами на конце. Сердце билось быстро, я чувствовал, что близится миг великой опасности и великой тревоги. Раз я уронил дубину, и снова в темноте вокруг меня зазвучали голоса: "Ш-ш-ш!" Я вытянул руку, и она коснулась ноги человека, лежавшего впереди. Были соседи и с боков, у самого локтя. Но все молчали.