Чтение онлайн

В тот день их участок посетил американский чиновник — приятной наружности человек с волосами песочного цвета. На вид ему было лет 40 с небольшим, и он прекрасно говорил по-португальски. Во время первого своего визита он представился сотрудником политического отдела посольства США. Ничего особенного американец не спрашивал и все время говорил лишь о футболе и кино. Потом он приезжал еще три раза. Он никогда не спешил и не говорил, по какому делу приехал.

В тот день, увидев избитого арестанта, бразильский полицейский сказал американцу:

— Не люблю, когда в участок доставляют арестованного с подбитым глазом или разбитой головой. Все это напоминает мне об ужасах при Варгасе. Мне отец о них рассказывал.

— Согласен, — ответил американец. — Но такова уж ваша работа. Ничего хорошего в этом, конечно, нет. Многие живут и ни о чем не догадываются. Но они хотят, чтобы их защитили от таких, как Бризола и его банда. При этом они даже не понимают, насколько опасны эти люди. Человек, которого только что ввели, возможно, располагает ценной информацией. Узнав эту информацию, вы, может быть, спасете жизнь многим невинным людям.

— Да, конечно, — согласился бразилец не без некоторого удивления. Свое замечание, оправдывался полицейский, он сделал лишь потому, что его смутил внешний вид арестованного. Он вовсе не хотел вмешиваться и давать полицейским советы относительно того, что и как тем следует делать при задержании подозреваемых.

— После войны, — продолжал американец, — я служил в военной полиции в Германии. Помню, как мы подолгу говорили, что бы сделали с живым фашистом, попадись он нам в руки.

— Но тогда была война, — заметил бразилец.

— Сейчас тоже война, — ответил американец.

Подобного рода дискуссии регулярно проводились в стенах Международной полицейской школы. После занятий инструкторы выступали уже не в официальном своем качестве, а как частные граждане. Кое-кто из них и тогда следовал официальной линии. Другие же говорили, что мысль о пытках лично у них не вызывала отвращения. Их беспокоило другое: рано или поздно это станет достоянием гласности, что нанесет серьезный ущерб тому делу, во имя которого применялись эти пытки.

Было ясно, что инструкторы, не отступавшие от такой умеренной линии даже за кружкой пива, которую они пропускали в соседнем баре, лишь в редких случаях сами когда-то бывали в стране, где существовала серьезная угроза внутренней безопасности. Кроме того, по всему чувствовалось, что они вряд ли хотели делать карьеру в Управлении общественной безопасности. С другой стороны, среди них были и другие люди, такие, например, как один советник, совсем недавно вернувшийся из Южного Вьетнама и сочувственно рассказывавший о горестях и невзгодах сайгонской полиции. В самом Южном Вьетнаме американские советники громко сетовали на робость местных полицейских, презрительно называя их «белыми мышами». Кличку те заслужили частично благодаря своей белой форме, а частично нерешительности в действиях.

Поскольку в то время подготовку в школе проходили и полицейские из Южного Вьетнама и других азиатских стран, инструкторы воздерживались от обидных шуток, делая упор на «злодеяниях» Вьетконга. Южновьетнамская полиция просто вынуждена была принимать в ответ самые суровые меры. Именно эту мысль и унесли с собой слушатели из Бразилии.

Их коллеги-соотечественники все чаще задумывались над тем, как найти самый безобидный способ решения проблемы, которая все отчетливее вставала перед спецслужбами Бразилии.

Теперь уже никто не сомневался, что в стране ширится повстанческое движение. Режим генерала Артура да Косты э Силвы — сторонника жесткого курса, сменившего на посту президента Кастело Бранко, — всецело полагался на свои спецслужбы, рассчитывая, что те сумеют ликвидировать это движение еще до того, как оно превратится в реальную угрозу военной хунте.

Новая разведслужба Бразилии (сокращенно СНИ) неизбежно должна была обратиться за помощью к своему мощному аналогу на севере, что она и сделала. В полицейских казармах Бразилии было хорошо известно, что многие офицеры полиции работали в тесном контакте с ЦРУ и, судя по всему, получали от него деньги через своих связных. Именно получение этих денег, а не передача ЦРУ секретной информации больше всего злило тех офицеров бразильской полиции, которые не были завербованы американской разведкой.

Иногда эти офицеры выражали свое недовольство открыто (даже в присутствии политических заключенных) и говорили, что некоторые бразильцы продают свою родину. Однако на этом вся их критика и заканчивалась, поскольку высший командный состав положительно относился к сотрудничеству с ЦРУ, так как это было связано с поощрениями, продвижением по службе и получением допуска на специальные склады ЦРУ. Высокому полицейскому чину с хорошими связями не нужно было составлять заявки на получение, скажем, дополнительного количества слезоточивого газа через американское Агентство международного развития. Ему достаточно было обратиться к своему другу в ЦРУ, и уже через два-три дня получить нужный товар непосредственно из панамского отделения Управления технического обслуживания.

Митрионе так ловко действовал в этой «нейтральной полосе», разделяющей официальную программу помощи в рамках Агентства международного развития и особые нужды ЦРУ, что многие бразильские полицейские считали его сотрудником ЦРУ, работавшим под «крышей» Управления общественной безопасности. К 1968 году это мнение уже так прочно укоренилось в сознании многих, что в книге «Кто есть кто в ЦРУ», написанной немецким журналистом Юлиусом Мадером (ГДР), Дэн А. Митрионе значился как агент ЦРУ. Однако это как раз тот случай, когда общеизвестное не всегда оказывается достоверным. Митрионе был просто весьма ловким, оборотистым и амбициозным человеком, стремившимся как можно теснее сотрудничать с ЦРУ. Работавшие с ним бразильские офицеры полиции очень хорошо усвоили различия в служебной иерархии своих американских коллег и поэтому с нескрываемой гордостью отмечали про себя, что их наставник — на короткой ноге с другими американцами, посещавшими их участок. А те, судя по всему, были из политического отдела посольства США. Предшественник Митрионе в Гио в таких доверительных отношениях с ними не состоял, да и по-португальски не говорил.

В 1966 году и начале 1967 бразильская полиция остро нуждалась в информации о подрывных элементах. Хотя бразильский ВМФ уже располагал пухлыми досье, с другими родами войск своей информацией он не делился. Как раз в это время полиция и армия стали применять к заключенным пытки.

Полицейские постарше рассказывали своим младшим коллегам, как они добывали информацию в первые годы правления Варгаса. Как правило, они применяли один метод — грубый, но эффективный. Заключенного начинали избивать и били до тех пор, пока тот не оказывался на волоске от смерти. И тогда ои либо начинал говорить, либо умирал. Когда об этом рассказали Митрионе, вспоминал одни полицейский, тот заметил, что мертвый заключенный многого не скажет. Где же тогда выход?