Чтение онлайн

– Я только теперь подумала об этом.

– Ведь это ребенок из рода Людей Льда, – добавил Ветле. – А таких детей уничтожать нельзя. И поскольку Тува мечена, ты не рискуешь родить еще одного меченого, Мари.

– Значит, вы больше не сердитесь на меня? Вы прощаете меня?

– Разумеется, – сказала Ханне, обнимая ее. Ведь Ханне могла с легкостью переходить от гнева к пониманию. Поэтому иногда бывало нелегко угадать ее настроение. – А теперь мы будем рады забрать тебя домой! Каково, ты думаешь, приходится нам, когда с нами нет наших детей, а они в это время так нуждаются в нас? Можешь ли ты понять ту печаль и ту тоску, которую испытываем мы с Ветле? Можешь ли ты понять нашу ненависть к этому… к этому мародеру, который отравлял жизнь вашего рода на протяжении шестисот пятидесяти лет?

– Это понять можно, – вставил Ионатан. – Ведь мы ненавидели его все эти долгие века. Но вряд ли он принимает во внимание родственные чувства и единение рода, которое явилось результатом его проклятия.

– Это наше единение – результат усилий Тенгеля Доброго, – сказал Ветле. – Но ты прав: мы действительно объединились против нашего злого предка.

– Вот и хорошо, – заключила Ханне. – А теперь Мари нужно отдохнуть от забот, а мы с Ветле займемся Абелем и Кристой, а также этим юнцом.

Ионатан выразительно посмотрел на Мари.

«Ну, что? Я знал, что ты можешь положиться на отца и мать, они все поймут» – говорил его взгляд.

И Мари удрученно, но с явным облегчением вздохнула.

Сидя среди больших и сильных мужчин из группы сопротивления, маленькая Карине с изумлением слушала их разговор.

Она была вместе с ними! Она получила право выполнять задания, имеющие огромное значение для всех этих господ и, возможно, для всей Норвегии.

И она должна была постараться как следует!

Тот, которого звали Стейн, пристально посмотрел на нее и сказал:

– Здесь пакет с фотографиями. Твой брат Ионатан и его друг Руне возьмут тебя с собой в Аским. Там живет одна дама из нашей группы. Но она инвалид, передвигается на коляске и не может выйти из дома. Ее муж – квислинговец, поэтому он ничего не должен знать, и он даже не подозревает о том, что она сотрудничает с нами. Эта дама когда-то вращалась в избранных кругах. И мы хотим, чтобы она опознала людей на этих фотографиях. Твоя задача передать ей этот конверт. Позднее она свяжется со мной.

– Я поняла, – торжественно произнесла Карине. – Ее муж не должен видеть это конверт.

– Вот именно. Мы договорились с этой дамой о том, что ты принесешь ей посмотреть косметический набор. Мужчину мы послать не можем, это может вызвать у мужа подозрения. Но пятнадцатилетнюю курьершу никто не станет подозревать. Когда ты войдешь в ее спальню, она скажет тебе, чтобы ты положила образцы своего товара на ночную тумбочку. Пока ты будешь все раскладывать, она позаботится о том, чтобы ее муж вышел из комнаты. И тогда ты выдвинешь ящик тумбочки и переложишь туда из кармана конверт так, чтобы его не видно было среди бумаг, лежащих в ящике. После этого ты закроешь ящик на замок и отдашь ей ключ. Понятно?

– Все понятно.

– Проследи только за тем, чтобы не вошел ее муж и не увидел, что ты делаешь!

– Я буду очень осторожна. Все это нужно провернуть быстро, я понимаю.

– Быстро и спокойно. Без всякой нервозности. Ты легко приходишь в волнение?

– Нет, если только…

Она замолчала. Она хотела сказать: «если только дело касается какой-то формальной, не личной задачи». Она заметила, что все смотрят на нее, но ничего больше не сказала.

– Не слишком ли ты молода для этого? – спросил тот, кого звали Анкер.

– Я справлюсь, – торопливо ответила она.

– Нам нужна именно молодая девушка, – сказал Стейн. – Такая ни у кого не вызовет подозрения. И если ты по характеру похожа на своего брата, то это будет как раз то, что нам нужно.

– Кое-что меня все-таки беспокоит, – сказал Анкер. – Я беспокоюсь не за нас, потому что я вполне полагаюсь на тебя. Но это может навредить тебе самой.

«Это не имеет никакого значения, – подумала Карине. – Если бы вы знали, как мало я дорожу своей жизнью, вы бы просто не стали иметь со мной дела. Мне совершенно безразлично, буду ли я жить или умру. Мне пятнадцать лет, и я уже начала испытывать тоску по близости с парнем. Но если я знаю, что не смогу принять его ласки и подарить ему свои, чего же мне тогда ждать? Каким-то иным способом невозможно привязать к себе никого».

– Когда это нужно сделать? – спросила она.

– В тот день, когда твой брат поедет на грузовике в Трёгстад. Ты поедешь с ним.

Карине только кивнула. Сердце ее билось от волнения. Жизнь стала обретать новый смысл. Было так чудесно самостоятельно думать, совершать самостоятельные поступки. И, хотя она и не желала этого, мысли ее начинали кружиться в неприятном для нее направлении.

Наконец, наступил этот день. Это была уже третья поездка Ионатана. До этого все происходило без помех, но теперь контроль на дорогах стал строже, так как саботаж против немцев в окрестностях Осло проявлялся все чаще. Поэтому они выехали ранним утром, не желая возвращаться в сумерки, когда их могли остановить патрули.

Ионатан заранее предупредил Карине о внешности Руне, наученный печальным опытом его встречи с Мари. Она была готова к тому, что встретит странного на вид человека, но ее реакция оказалась совершенно неожиданной. Она почувствовала такую жалость к нему, что слезы навернулись на глаза. Она опустила их, чтобы не отворачиваться и не обидеть его.

Каким странным был этот человек! В конце концов ей пришлось посмотреть ему в лицо. Встретив его взгляд, она неожиданно как будто ощутила отклик взаимопонимания. И в тот же миг она поняла, что они нравятся друг другу – как друзья, товарищи, заговорщики.

Она могла положиться на Руне. И он мог положиться на нее.

– Ну, как, подходит моя сестра? – настороженно спросил Ионатан.

– Да, – коротко ответил Руне. – Ты выбрал именно ту сестру, которая нужна.

Эти слова согрели Карине.

Южнее Осло их остановил дорожный патруль, и им пришлось выйти из машины, чтобы показать груз. Полицейские рылись в пищевых отходах, тыкали резиновыми дубинками в мешки, морщили нос. Все бумаги у Ионатана были в порядке. И им разрешили ехать дальше. На Карине они даже не взглянули. Она могла придавать своему лицу совершенно детское выражение, когда хотела. Руне же, напротив, вызывал у всех отвращение, и один из полицейских даже огрел его плетью по спине. А вообще-то к Руне старались не приближаться, слишком уж безобразен он был.