Чтение онлайн

Это произошло в 1090 году. Хасан ибн Саббах вошел в замок Аламут и, с тех пор, крайне редко покидал его. Он отменил налоги тюрок-суннитов; приказал жителям долины строить дороги, рыть каналы, возводить оборонительные сооружения; установил в замке и окрестностях, которые перешли под его управление – для всех без исключения – суровый образ жизни: питание было скудным, вино запрещено. Богатств Хасан не запрещал, но запретил, под страхом смерти, любое проявление роскоши, и тогда богатства потеряли смысл, стали безделицей, мишурой. К чему сокровища, если не можешь их использовать? Так, довольно мудро (не прибегая к открытым репрессиям) Хасан ибн Саббах избавился от крайне ненадежной прослойки – богачей, вся жизнь которых заключена лишь в приумножении и сохранности состояния, из-за которого они готовы на любые предательства и измены.

Хасан и сам строго соблюдал законы. Он жил подобно аскету. Это нравилось нищим горцам. Особенно вырос Хасан в их мнении, когда приказал убить своих сыновей: одного за то, что тот тайно употреблял вино, а второго, из-за подозрения в убийстве верного проповедника. Правда, вскоре обнаружилось: юноша виновен лишь в заносчивом нраве и невоздержанном языке, а убийство совершил другой… Но Хасан и тут смог извлечь для себя выгоду!

Темные, неграмотные горцы преклонялись перед решительностью и волей своего предводителя, считая, что только посланник Аллаха может обладать подобными качествами и таким духом. Хасан ибн Саббах не спешил их разубеждать. Этот хитрец, напротив, всячески поддерживал религиозное опьянение окружающих своей персоной. Один из знатоков древности, предложил ему определить: течет ли в его жилах кровь имама Али… Хасан ответил: Я – всего лишь свидетель Истины, но о мере своей близости к Ней, знаю куда лучше других. Знаток древности понял намек, и скоро Хасана ибн Саббаха стали называть «худджа»31. Это устраивало Хасана куда больше, чем признание его потомком имама, пусть и весьма значимого для исмаилитов: мало ли какие потомки Али могут еще отыскаться?

Вполне освоившись на землях Аламута, Хасан ибн Саббах, выслал своих проповедников в Кухистан. Там тюрки сильно притесняли исмаилитов… В результате народных выступлений, организованных религиозными миссионерами, тюрок изгнали из нескольких замков, по примеру Аламута. Хасан ибн Саббах установил с ними тесные связи. Военными методами решались религиозные цели. Хасан ибн Саббах начал постепенно приводить свой план в действие: деревня за деревней, замок за замком…

Власти поняли замысел Хасана. Он стал опасной фигурой: закончились тайные проповеди и смутные призывы, наступило время открытого противостояния. Первым, по приказу халифа, двинулся на Аламут правитель этой провинции – эмир Урун-Таш. Он выжег окрестные деревни, опустошил посевы, пойманных исмаилитов тут же казнили, но к горному замку правитель не смог подступиться. Не хватило ни сил, ни ресурсов. Халиф был разгневан неуспехом наскоро собранной экспедиции. Визир Абу Али аль-Хасан, давно понимал опасность исмаилитской секты, и требовал от военноначальников, покончить с исмаилитами Аламута и Кухистана. Отряды выступили в поход.

В Аламутской крепости, которая не оправилась ещё от предыдущей военной кампании, гарнизон насчитывал не более 70 человек, когда отряд халифа вновь взял крепость в осаду. Три месяца осаждали Аламут, да только удача – или воля Аллаха – оказалась на стороне Хасана и его бойцов: одному воину удалось прорваться через окружение и тайно вернуться с подмогой. Ночью осаждавших атаковали подоспевшие союзники Хасана; совершил вылазку и отряд из крепости. Мало кто из воинов халифа выбрался живым…

Тем временем, проповедники-исмаилиты убили служителя мечети в городе Сахна, чтобы тот не смог выдать их местным властям. По приказу главного визира Абу Али аль-Хасана, более известного под титулом Низам аль-Мульк32, казнили главаря местных исмаилитов. Труп несчастного протащили по улицам и для устрашения вывесили на главной площади. Волна возмущения и ярости исмаилитов докатилась до Аламута. Хасан ибн Саббах, под неистовые крики последователей, поднялся на крышу своего дома. Оттуда, под вопль всеобщего удовлетворения, он исступленно выкрикнул: «Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!»

Конец ознакомительного фрагмента.