Шрифт:
Глава 1
ПЕРЕМЕНЫ
С чего обычно начинается хорошее утро? С улыбки, с чашки кофе, с вида на врастающий в залив Западный мост… Но точно не с таких новостей!
— Что значит «ты уволена», Роб? — Звонок старшего помощника вписывался в мой привычный мир, а вот смысл его слов доходил до меня туго. Несмотря на то, что я ранняя пташка и обычно соображаю быстро. Благодаря этому и работаю в «Транс-компани», вторым помощником финансового директора. То есть работала. — Это шутки такие? У меня контракт на два года.
— Парсон его аннулировал. Тебе положены нехилые отступные…
Теперь улыбаться расхотелось совсем, кофе горчил, и даже Западный мост (одна из главных достопримечательностей Уны) резко утратил свое очарование. Роб что-то вещал про бумаги, которые необходимо подписать, и о том, как сожалеет, а я стояла посреди улицы и как дура сжимала в одной руке смартфон, в другой — бумажный стакан.
— За что?! — перебила я старшего помощника. — За что меня увольняют?
— Не «за что», а «почему». Ты что, не смотришь новости?
Смотрю. Точнее, читаю в Сети. Финансовые. Меня интересует только то, что необходимо для работы. Или то, что касается Ната, на остальное просто нет времени. Но в эти выходные я отдыхала от всего на свете: мы выбрались на природу, посетили милую виллу в пригороде и от души накупались в бассейне на заднем дворе. Решение выключить телефон показалось очень даже логичным, а вернулись мы с братом только вчера ближе к ночи.
И вот пожалуйста!
— При чем здесь новости?
— Они все-таки приняли закон, — объяснил Роб, и сердце недобро екнуло прежде, чем он добавил: — «Кирон для киронцев».
Этот законопроект продвигали несколько лет, его яростно обсуждали, одни порицали, другие поддерживали. Он пережил множество скандалов и протестов, поэтому никто не верил, что все это разрешится именно сейчас. Уж точно в это не верила я.
Кирон — не слишком большое, но высокоразвитое государство, куда каждый год стекаются толпы мигрантов в надежде урвать свой кусочек счастья. Таких же, как я. Однажды какой-то политик заявил, что все мы занимаем рабочие места киронцев, особенно высокооплачиваемые должности, и что работодатели должны отдавать предпочтение гражданам своей страны, а прием на работу иностранца следует облагать огромным налогом.
Вот задница!
— Парсон обязан взять на твое место киронца, — подвел неутешительный итог Роб. — Прости, Лил.
Он отключился, а я мигом полезла в Сеть. Даже искать особо не пришлось, весь Кирон стоял на ушах: принятый закон просто взорвал новостные ленты. Кто-то откровенно радовался, кто-то возмущался, но я искала не сплетни, а сам закон, чтобы узнать, чем он мне грозит.
Вот оно!
«Иностранный работник должен обладать высокой квалификацией в нужной области…»
«Предпочтение отдается редким специальностям, если невозможно нанять киронца с подобной специализацией…»
«Количество иностранных сотрудников в компаниях не должно превышать двух процентов от всего штата…»
Скажите это предпринимателям, у которых в подчинении десять человек.
«Исключения составляют студенты или те, кто состоит в браке с киронцем…»
Слава богу, Ната это не касается, семестр в «Брасе» в самом разгаре, а с оплатой следующего я что-нибудь придумаю.
«После утверждения закона любой иностранец, не связанный рабочим или другим контрактом, обязан покинуть Кирон в течение семи дней».
Что?! Неделя?
Я сжала стакан, и он лопнул, разбрызгивая кофе на новенький кремовый костюм. Зашипела, сбросила неудавшийся завтрак в урну и выхватила из сумочки салфетки.
Задница, задница, задница!
Кирон для киронцев.
Да чтоб вы все провалились!
Пятна глубоко въелись в светлую ткань, поэтому я быстро оставила затею спасти костюм. Нужно было спасать себя, причем срочно.
Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я клацнула на единицу в меню смартфона. У кого-то на быстром дозвоне служба спасения, а у меня — номер Крона, остался со времен моего переезда. Когда я только приехала в Уну, у меня здесь никого не было, и именно он помог мне найти работу. Начинала с самых низов, успела побывать курьером, клерком, секретарем и даже дослужиться до второго помощника. Теперь все это бессмысленно, бесполезно убиваться по крутой должности. Мне нужна любая официальная работа, чтобы задержаться в Кироне. Потому что интуиция подсказывала: уеду сейчас — вернуться будет куда сложнее.
Крон ответил не сразу, пришлось раз пять набирать, пока в трубке щелкнуло и бодрый голос ответил:
— Привет, Лили. Какими судьбами? Знаешь, сейчас я несколько занят…
На заднем фоне действительно раздавались перекрикивания и переливы множества телефонных звонков. Кадровое агентство Крона считалось одним из лучших в Уне. Стоили его услуги недешево, но они того стоили.
— Мне нужна работа. — Я сразу перешла к делу.
— Сейчас всем нужна работа, — хохотнул Крон. — И работники тоже нужны. Беда в том, что боссы хотят киронцев. Где я им столько киронцев возьму? Все в Уне словно свихнулись.
Киронцев, конечно, в стране много (иначе бы государство не вводило тупые законы), но некоторые живут на пособие и не отрывают попу от дивана. А те, кто отрывает, хотят приличную зарплату. Это мигранты готовы работать за гроши.
— Мне подойдет любая должность, Крон. — Я все равно не собиралась терять надежды, пусть даже эта самая надежда умирала в диких корчах. — Курьером, официанткой… Да хоть мусорщиком! Главное, с официальным трудоустройством.
— Отныне даже мусорщики должны иметь киронский паспорт, — хмыкнул приятель. — Девяносто восемь процентов мусорщиков — киронцы, прикинь? У того, кто это изначально придумал, вместо мозгов дерьмо.
«Лакшачье», — охотно согласилась я.
Правда, сейчас мне уже без разницы, что там и у кого вместо мозгов. Крон, судя по всему, это понял, потому что тоже вернулся к теме:
— У меня есть вакансии для геофизика и инженера по бурению. На восточном берегу все пытаются найти скважину с красным газом.
Сердце оборвалось, а пальцы похолодели.
От геофизики я была далека, насколько это вообще возможно. Не говоря уже о том; что не могла уехать из Уны. Из-за Ната, из-за родителей.