Чтение онлайн

— Ой, ну он такой милый.

— Мне показалось, что Аделаида чуть не расплакалась, когда ты попросила показать её комнату.

Я рассмеялась.

— Я знаю, насколько важна комната для девочки. То, как она её оформляет, многое говорит о её характере.

— И что же говорит тот факт, что у неё на стене огромный постер с твоим изображением?

— Что у неё хороший вкус в музыке, конечно же, — я протянула руку и хлопнула его по бедру. — Ой, прости. Нарушила правило.

— Ты его весь день нарушаешь, — проворчал он. — Почему ты такая тактильная?

— Это не специально. Я просто такой человек. Постараюсь сдерживаться. — Я сунула руки между колен и сжала их. — Так лучше?

Он скользнул взглядом по моим ногам, но только сильнее нахмурился.

— Нормально.

Спрятав улыбку, я уставилась в окно и заметила, что мы свернули на главную улицу центра города. Всё выглядело как из кино — тротуары из красного кирпича, очаровательные небольшие магазинчики, уютные кофейни, магазин мороженого, художественная галерея, крошечный кинотеатр. Даже старинные уличные фонари были невероятно милыми. Большинство магазинов уже закрылись, так как было почти девять вечера, но через окна ресторанов я видела людей, которые неторопливо наслаждались субботним ужином.

— Этот городок такой классный! — сказала я. — Не могу дождаться, когда вернусь и всё осмотрю.

На выезде из делового квартала Ксандер повернул налево, и дорога пошла вниз к гавани. Вид был настолько красивым, что я ахнула.

— О, смотри, как луна отражается в воде! Это тот самый маяк, про который говорил твой отец?

— Да. — Он притормозил. — Прямо перед нами парк у воды. А справа гостиница Пирс Инн. Каждое лето я подрабатывал там официантом. За ней находится пристань.

Он повернул налево, и мы поехали вдоль берега.

— А тут есть пляж? — я попыталась разглядеть что-то во тьме. — В темноте трудно понять.

— Здесь нет. Только парк и гавань. Но чуть дальше есть общественный пляж. А слева, вдоль утёса, стоят большие дома для отдыха, которые были построены богатыми семьями из Чикаго больше ста лет назад.

— Вау, — сказала я, пытаясь наклониться поближе к нему, чтобы выглянуть в его окно. В тёмной дымке я разглядела силуэты огромных старинных викторианских домов — с башенками, фронтонами, верандами и крышами в форме ведьминых шляп. — Жаль, что ничего не видно.

— Я привезу тебя сюда днём. В ближайшие месяцы хочу купить здесь дом. Конечно, не один из этих. Что-нибудь поскромнее.

Дождь усилился, дорога стала шоссе, и Ксандер ускорился.

— Для твоей жены и троих шумных детей? — поддразнила я.

— Ха.

— Значит, Вероника живёт в квартире над гаражом Остина?

Ксандер рассмеялся.

— Думаю, технически она там живёт, но, скорее всего, ночи проводит в постели Остина и тихонько ускользает утром.

— Это даже забавно.

— Это глупо. Дети и так всё понимают.

— Может, но когда у тебя есть секрет, это сближает. — Я посмотрела на него. — Ты так не думаешь?

Он пожал плечами.

— У меня нет секретов.

— Да ладно тебе. У всех есть секреты. Что-то, что они глубоко прячут.

— Не у меня. Я открытая книга.

Я повернулась к нему, закинув одну ногу под другую.

— Прямо вот так? Открытая книга?

— Абсолютно.

Я провела пальцем под нижней губой.

— Не согласна.

— В смысле? — Он нахмурился и бросил на меня взгляд.

— В смысле, ты из тех, кто утверждает, что он открыт, и отвлекает всех своей самоуверенной улыбкой и лёгкостью в общении, но на самом деле у тебя есть вторая книга, которую ты держишь под замком.

— Вторая книга? — фыркнул он. — И что же в ней?

— Твои настоящие чувства, конечно.

Он расхохотался.

— Что, типа личного дневника, где я записываю имена всех своих влюблённостей? У Мейбл был такой. Она даже запирала его на ключ. Только спрятала в самом очевидном месте, и Дэш его нашёл и вскрыл.

Я ахнула.

— Не может быть!

— Может. И оказалось, что она была без ума от его лучшего друга. Мы дразнили её безжалостно.

— Как ужасно, — покачала я головой. — Мальчишки отвратительны. Бедная Мейбл.

— Она выжила. Но вообще, у меня нет никакого тайного дневника с чувствами. Прости, что разочаровал. Что видишь, то и есть.

— Ну уж нет. У всех есть стороны, которые они охраняют больше других. Мы сами выбираем, что показывать, а что прятать.

— Может, у меня нет той стороны, которую нужно защищать, — сказал он. — Может, мне вполне комфортно показывать себя целиком.

Я рассмеялась.

— Кроме как мне.

— Слушай сюда, — его голос снова стал жёстче. — Защищать себя и защищать тебя — это две разные вещи. Не путай их.

— Я ничего не путаю, — улыбнулась я и, пародируя Ксандера Бакли, раскинула руки. — Просто говорю, как есть.

К тому времени, как мы добрались домой, дождь лил как из ведра, а ветер гнал его под углом, хлеща нас со всех сторон. Мы выскочили из машины и бросились к крыльцу, где Ксандер прикрыл мою голову своей сумкой, пока я набирала код.

— Чёрт, — выдохнула я, вбегая внутрь. — Мы ведь оставили окна открытыми!

— Закрой в спальне, — распорядился он, быстро включая лампу. — Я разберусь с этими.

Я бросилась по тёмному коридору в спальню, поскользнувшись на деревянном полу в мокрых ботинках. К счастью, дождь бил под таким углом, что окна над кроватью остались сухими. Я быстро захлопнула их, затем села, стащила промокшие ботинки и стянула влажные носки. Подумала было переодеться, но Ксандеру, кажется, нравилось моё платье — сегодня он слишком часто на меня смотрел.