Скрут
Шрифт:
«Ясновельможной» она была в такой же мере, как, скажем, «королевой»; Игар давно уже понял, что эта изящная, обворожительная женщина так же родовита, как и он сам. Однако надо же как-то называть даму, превзошедшую могуществом самого властителя КорБора; не «девкой» же, в самом деле, ее звать?!
Игар прекрасно знал, что звали и «девкой». Шепотом и злобно, и очень часто расплачивались потом за непочтение; по крайней мере жена властителя КорБора расплачивается сполна. Дорого платит.
Старичок возился, раскладывая на красной скатерти сложные и странные приспособления; Игар стоял за креслом женщины, бесстрастно ожидая приказа. Ясновельможная неподражаема во всем — случайный парень с улицы так потряс ее своей жертвенностью, что сразу получил место при ее священной особе, причем место это оказалось особо доверительным… и опасным. Потому что большое доверие оборачивается подчас…
Игар сглотнул. Звезда Хота не гвоздями прибита к небу; звезда Хота по волоску отмеряет Игарово время. Эта красивая женщина притягивает, манит, как маяк. Только не мореплавателей зовет, обещая сушу, покой и портовый кабачок; мошек завлекает, глупых мошек, для которых разведен огонь…
Дабат.
Требур был первым городом, встретившимся ему на пути. Ближайшим к Замку городом; ясновельможная была самой яркой женщиной на всю большую округу. Он не задумывался, откуда такая удача — просто шел на огонек. Тиар, Тиар, Тиар…
Он вздохнул. Затащить куда-то эту женщину так же просто, как на собачьем поводке доставить в срок шаровую молнию…
Если это — Тиар. Если это она.
Старичок осторожно раскрыл тонкой работы коробочку, сооруженную из стекла и яшмы:
— Вот… Здесь два комара. Один напился крови властителя, другой — наследника… Должен сказать, проклятый мальчишка прихлопнул трех подряд комаров — вернулся лишь четвертый… Таким образом, кровь, взятая из живого тела. Это сподручнее было бы делать иголкой, однако…
Игар содрогнулся. Ясновельможная махнула рукой:
— Дальше. Мы не станем гоняться за КорБором с иглой… Дальше.
— Дальше, — старичок обиженно поджал свои зловещие губы, — дальше я сличил эту кровь, родственную кровь, как предполагается… С помощью уникальных, тончайших процедур, описанных в моем трактате, именуемом «Естественные и магические свойства крови», который написан был…
— Дальше, — уронила ясновельможная, и будь она трижды телятницей — сказано это было непререкаемым тоном полновластной госпожи. — Мы подходим к самому важному — к результату.
— А результат, — старичок вскинул узловатый палец со свежим порезом, — результат: наполовину.
Некоторое время все молчали. И женщина, и в свою очередь Игар тщетно пытались вникнуть в смысл сказанного.
— Как — наполовину? — медленно спросила наконец ясновельможная. — Сын властителя — наполовину сын властителя? Вы это хотите сказать?
Старичок нетерпеливо затряс клочковатой бородой:
— Нет, э-э-э, госпожа. Властительский сын может быть сыном властителя в такой же степени, как и… быть сыном какого-нибудь другого человека. Наполовину. Половина шансов.
— Удивительно точное исследование, — холодно бросила ясновельможная.
Игар переступил с ноги на ногу.
Женщина поднялась; темные волосы с медным отливом вздрагивали на плечах в такт ее шагам. Игар остался на месте.
— Ну, а «другой человек»? — вопросила ясновельможная, остановившись перед старичком в лиловом бархате. — Ваш комар кусал и его тоже?
Старичок виновато улыбнулся:
— М-м-м… госпожа. Сличив его кровь с кровью сына властителя, я получил то же самое. То есть мальчишка мог быть сыном господина Са-Кона, а мог и…
И алхимик развел руками.
Игар тихонько вздохнул. Господин Са-Кон был тем самым господином, которому не так давно он отнес злополучное послание. В письме, учтивом до оскорбительности, содержался достаточно грубый намек на юношескую связь господина Са с нынешней властительницей КорБор, и на сомнительное, с точки зрения родословной, происхождение ее сына. Прочитав письмо, благородный господин взбеленился и, как и рассчитывала дальновидная женщина, сорвал злость на посланнике; Игар зябко поежился, вспоминая тот удачный и печальный день.
— Хорошо, — бодро сказала ясновельможная. — Во всяком случае, ваши опыты не отрицают… нашего милого предположения. Добавить сюда детский портрет Са-Кона… необыкновенно похожий на нынешние портреты наследника КорБоров. Добавить сюда сроки… Переписку… Письма Са-Кона не сохранились — полагают, что добродетельная властительница сожгла их, решившись выйти замуж за КорБора. Но ее-то письма, по счастью, удалось раздобыть…
Игар понял, что ему не будет жалко Тиар. Если это Тиар. Не будет жалко, когда тот, что живет в сетях, потянется к ней жвалами… Или что там у него есть. Не жаль ее. Ни капельки.
Он не выдержал и усмехнулся. Стоять перед логовом живого тигра и раздумывать о фасоне полосатой шубы — это ли не занятие для доверенного слуги властолюбивой дамы…
Женщина резко обернулась:
— Ты чего смеешься?!
Он закрыл рот рукой:
— У меня… Наоборот. Когда я волнуюсь… всегда смеюсь. Когда смешно — не смеюсь… Всегда так было.
Он захлебнулся нервным смехом; к его удивлению, жестокий огонек в ясновельможных глазах погас:
— А… Это бывает. Смейся.
Однако ему уже расхотелось.
Через несколько дней в розовый сад с одинокой коровой наведался властитель КорБор. Игар наблюдал за ним издалека; властитель был одновременно взбешен, растерян и расстроен. Последовал долгий разговор с ясновельможной — наедине; Игар ожидал поодаль — подай женщина условный знак, и он явился бы с услугой, прервав тем самым опасное уединение. Но ничего подобного не произошло; оба поднялись со скамейки одновременно и направились к дому — рука в руке. КорБор остался на ночь.
Слуги давным-давно знали, из-за чего переживает властитель; молва однозначно решила, что КорБоров сын будет официально признан ублюдком и лишен наследства. Что же до его жены, то даже самая гулящая посудомойка с пеной у рта поносила ее, как суку.