Чтение онлайн

— Этот автобус не подарок, а настоящий дар, дон Нарсисо.

В аэропорту Хорхе Чавес было не протолкнуться, очередь к стойке регистрации компании «Иберия» выстроилась длиннющая. Однако Ригоберто не терял спокойствия. В последние месяцы он так настрадался от беготни по судебным и полицейским инстанциям, от задержки пенсии и от головоломок, которые преподносил ему Фончито со своим Эдильберто Торресом, что теперь его совершенно не волновала очередь на четверть часа, на полчаса, или сколько там придется ждать, если все это осталось позади и завтра в полдень он с женой и сыном будет уже в Мадриде. Поддавшись внезапному импульсу, он приобнял Лукрецию и Фончито за плечи и восторженно объявил:

— Завтра мы будем ужинать в самом уютном ресторане Мадрида «Каса Лусио»! Тамошний хамон и яичница с картошкой не имеют себе равных!

— Яичница с картошкой — что за лакомство, папа? — рассмеялся Фончито.

— Ты можешь смеяться сколько угодно, сынок, однако уверяю тебя: в «Каса Лусио» это простое блюдо превратили в настоящее произведение искусства, в такое яство, что пальчики оближешь.

И в этот самый момент Ригоберто увидел в нескольких метрах от себя комичную парочку, которая показалась ему знакомой. Более асимметричных, странных спутников трудно было и представить. Она — очень грузная большая женщина с обвислыми щеками, в мешковатом одеянии землистого цвета, ниспадавшем до щиколоток, а поверх него — в плотной болотно-зеленой кофте. Однако самым абсурдным элементом этого наряда выглядела кургузая шляпка с вуалью, придававшая женщине и вовсе карикатурный облик. А вот мужчина, наоборот, был низенький и щуплый, как будто запакованный в очень тесный светло-серый костюм и франтоватый жилет небесно-голубого цвета. На голове у этого человечка тоже была шляпа, низко надвинутая на лоб. Эти двое выглядели как провинциалы, казались растерянными, заблудившимися в толчее аэропорта, оглядывались по сторонам пытливо и недоверчиво. Странная парочка как будто сбежала с какой-нибудь экспрессионистской картины, которые в Берлине двадцатых годов Отто Дикс и Георг Гросс заполняли чудными существами с искаженными пропорциями.

— Ага, вот и ты заметил, — воскликнула Лукреция, указывая на провинциальную чету. — По-моему, они тоже летят в Испанию. И бизнес-классом, представь себе!

— Мне кажется, я их знаю, вот только не понимаю откуда. Кто это? — спросил Ригоберто.

— Но, дорогой, это ведь те двое из Пьюры, как же ты не помнишь?

— Ну конечно, сестра и зять Армиды, — сообразил дон Ригоберто. — Ты права, они тоже собрались в Испанию. Вот так совпадение.

Ригоберто ощутил странную, необъяснимую тревогу, как будто путешествие в одном самолете с этой пьюранской четой чем-то угрожало его тщательно спланированной европейской программе. «Ну что за глупости, — подумал Ригоберто. — Это уже мания преследования». Как может эта живописная парочка испортить им поездку? Дон Ригоберто наблюдал, как супруги возятся с документами у стойки компании «Иберия» и взвешивают багаж — здоровенный чемодан, перетянутый толстыми ремнями. Вид у них был потерянный и перепуганный, как будто они впервые в жизни собираются сесть в самолет. Но вот они наконец-то поняли разъяснения стюардессы и двинулись в сторону таможни, держа друг дружку под руку, точно чтобы обезопасить себя от любых неожиданностей. Что же понадобилось в Европе Фелисито Янаке и его жене Хертрудис? Наверно, они решили позабыть о том пьюранском скандале с похищениями, адюльтерами и шлюхами. Вероятно, они купили тур по Европе, потратив на него сбережения всей своей жизни. И это не имело для Ригоберто ни малейшего значения. В последние месяцы он сделался слишком подозрительным и уязвимым, почти что превратился в параноика. Ведь для этой парочки он — вне досягаемости, они никак не могут испортить его чудесные каникулы.

— Послушай, не знаю почему, но у меня иголка в сердце от встречи с этими пьюранцами, Ригоберто, — услышал он голос Лукреции, и по спине его тут же пробежали мурашки. В голосе жены звучала тревога.

— Иголка в сердце? Что за страхи, Лукреция, тут нет причин для беспокойства, — притворился он. — Это путешествие будет даже лучше, чем наш медовый месяц, обещаю.

Предъявив билеты и сдав багаж, семья поднялась на второй этаж аэропорта. Там выстроилась еще одна длинная очередь — на паспортный контроль. И все-таки, когда они наконец попали в зал вылета, у них оставалось еще много времени. Донья Лукреция решила пройтись по магазинам «Duty Free», Фончито вызвался ее сопровождать. А Ригоберто, ненавидевший походы за покупками, сказал, что подождет в кафе. Он купил журнал «Economist», вошел в маленький ресторанчик, но обнаружил, что все столики заняты. Ригоберто уже собирался сесть в зале ожидания, когда увидел сеньора Янаке и его жену. Они сидели очень серьезно и тихо, перед ними на столике стояла вода с газом и большое блюдо с печеньем. Поддавшись невольному порыву, Ригоберто подошел к супругам.

— Не уверен, помните ли вы меня. Я был в вашем пьюранском доме несколько месяцев тому назад. Какой сюрприз: встретиться здесь! — сказал он, протягивая руку.

Пьюранцы сначала с удивлением, а потом и с улыбками на лицах подскочили со стульев и горячо ответили на приветствие.

— Такая встреча, дон Ригоберто, — поистине неожиданность. Как же нам не помнить о нашем тайном сообществе!

— Присаживайтесь, дон, — пригласила сеньора Хертрудис. — Мы вам очень рады.

— Спасибо, с удовольствием. Моя жена и сын решили пройтись по магазинам. Мы летим в Мадрид.

— В Мадрид? — Фелисито Янаке выпучил глаза. — Да и мы направляемся туда же, снова совпадение.

— Что вам заказать, сеньор? — с необычайной предупредительностью спросила сеньора Хертрудис.

Она, казалось, сильно переменилась, сделалась более общительной и любезной и даже улыбалась. Ригоберто помнил, какой эта женщина была в Пьюре: мрачной, не способной произнести ни слова.

— Эспрессо, — кивнул официанту Ригоберто. — Так, значит, вы летите в Мадрид. Выходит, мы с вами отправимся вместе.

Они сидели втроем, улыбались и обсуждали предстоящий перелет: подадут ли самолет вовремя или задержат посадку? И сеньора Хертрудис, от которой Ригоберто определенно не слышал в Пьюре ни слова, теперь трещала без умолку. Пускай только этот самолет не раскачивается в небе, как тот, который вчера доставлял их в столицу из Пьюры. Он выделывал в небе такие пируэты, что у Хертрудис слезы выступили на глазах: она была уверена, что случится катастрофа. А еще она надеется, что компания «Иберия» не потеряет их чемодан, потому что если «Иберия» потеряет их чемодан, то во что же им одеваться в Мадриде, где они собираются провести три дня и три ночи и где сейчас, кажется, очень холодно.

— Осень — лучшее время года для всей Европы, — успокоил ее Ригоберто. — И самое красивое, уверяю вас. Холода нет, только приятная прохлада. А в Мадриде вы будете проездом?

— На самом деле мы собираемся в Рим, — ответил Фелисито Янаке. — Однако Армида настояла, чтобы мы провели несколько дней в Мадриде и познакомились с этим чудесным городом.

— Сестра хотела, чтобы мы еще в Андалусию выбрались, — добавила Хертрудис. — Но это значило бы задержаться слишком надолго, а у Фелисито в Пьюре так много работы в конторе с его автобусами и грузовиками. Он взялся там все переделать на новый лад.

— «Транспортес Нариуала» сейчас на подъеме, хотя головной боли от этого не меньше, — с улыбкой объяснил сеньор Янаке. — Я оставил себе на подмену моего сына Тибурсио. Он хорошо знает компанию, с юности в ней работает. И я уверен, он справится. Но, вы же понимаете, всем руководить может только один человек, потому что иначе система начинает давать сбои.

— В это путешествие нас пригласила Армида. — В голосе Хертрудис слышалась гордость. — Она платит за все, вот какая щедрая! За билеты, за отели — за все. А в Риме мы будем жить в ее доме.

— Она проявила такую доброту, что мы никак не могли ей отказать, — пояснил сеньор Янаке. — Представьте, во что ей обошелся этот жест. Целое состояние! Армида говорит, что очень нам благодарна за то, что мы ее приютили. Как будто она хоть в чем-то нас стеснила. Для нас это была скорее большая честь.

— Что ж, в те дни вы обошлись с Армидой весьма достойно, — заметил дон Ригоберто. — Вы дали ей свою нежность и поддержку; ей тогда было важно очутиться среди родных. Теперь Армида прочно встала на ноги и, пригласив вас, поступила совершенно правильно. Вот увидите, Рим вас очарует.