Шрифт:
Алия Агазаде
СКРИПКА
Мысли текли медленно и тоскливо, но ни одна из них не достигала моря, не могла достучаться до его огромного сердца. Когда-то в море была влюблена скрипка, которая жила только своей любовью. Она любила море так, как люблю его сейчас я - с огромным чувством безысходности, потому что скрипка знала, что море любить не может. Солнце уже садилось, а я смотрела на море и все плакала. Оно было так далеко от меня и одновременно так близко. Где-то вдалеке послышалась тихая мелодия скрипки, и история началась заново. Мелодия была очень красивая и тоскливая. Мне захотелось заплакать и убежать, чтобы ничего не слышать. Скрипка плакала, и из ее сердца сочилась кровь. Медленно, с кровью утекала и ее жизнь. Крупные капли слез, смешавшись с кровью, текли по струнам. Скрипка, собрав свои последние силы, пела о своей любви к морю; о том, что море никогда не полюбит ее. Где-то далеко застонало море, и волны его яростно забились об камни, будто они ограничивали свободу моря, и их на до было уничтожить. Море тосковало. Оно никогда не знало, чего хотело; море не знало, хотело ли оно любить скрипку? Но её любовь удручала его. Море, великое море не могло любить и страдать, потому что было свободным. Оно не могло лишиться своей власти, своего величия. А скрипка с каждой минутой страдала все больше и больше, а кровь текла все сильней и сильней. Но она изо всех сил торопилась доиграть свою мелодию до последней ноты ей самой хотелось похоронить свою любовь. Она не замечала ни крови, ни слез - крови любви и слез разочарования. Вдруг мне захотелось закричать: "Не умирай, скрипка!" Море шумело. Оно плакало по умирающей скрипке, которой не может дать ничего. Скрипка доиграла последнюю ноту и потянулось к морю за последним взглядом, обращаясь к нему: "Моя любовь к тебе - моя рана. Я знаю, что, пока я люблю тебя, из моей раны будет течь кровь, пока не вытечет вся - ведь остановить ее могла только твоя любовь. Я устала, струны мои болят. Они устали играть всю жизнь для тебя. Я тебя почти не вижу, потому что все время плачу, но все еще люблю". Кровь перестала течь, и скрипка замолчала. Она умерла. В ту же минуту море забилось о скалы, разрушая их. Внезапно оно застыло, как будто умерло. Оно стало ровным, серым, безразличным ко всему, потому что, даже если и не любишь, тяжело терять любовь к себе. Я долго смотрела на море, пытаясь прочитать его мысли, но услышала только глухой стон из груди великой стихии: "Не уходи, скрипка!".