Шрифт:
Рассказ без музыки с кромешной тишиной
Макс не торопился заходить в поезд. Чиркнул зажигалкой, подпалил сигарету, и, выдохнув дым, окинул взглядом на серое небо и уходящую к горизонту вереницу вагонов.
Осталось ещё 6 сигарет.
Молодой рыжеволосый проводник смотрел на него с ненавистью. Укутавшись в форменную куртку, он явно мёрз и жаждал зайти в тепло. Последний пассажир из очереди только что зашёл внутрь, и теперь проводник переминался с ноги на ногу, осознавая, что человек в пальто и с чемоданом возле вагона тоже стоит по его душу.
Макс прикрыл глаза и затянулся. Пусть постоит. Пусть все замрёт в ожидании.
Дым смешался с серыми небесами. Огонь сигареты смешался с пеплом в урне и потух.
Макс шагнул к двери вагона.
***
Полупустой плацкарт. Сосед напротив, невысокий дедок в очках, скрюченными пальцами чистит варёное куриное яйцо.
– Вы до конечной? – вежливо спрашивает.
Макс устало опускает глаза. «Пожалуйста, оставь меня в тишине. У меня был нервный срыв, я только вышел из больницы и мне сложно говорить с людьми», – мысленно просит попутчика.
– Я вот да, – радостно сообщает тот, не дожидаясь ответа и продолжая трясущимися руками снимать скорлупу.
Макс со вздохом убирает чемодан и залезает на верхнюю полку, не дожидаясь, когда принесут белье.
Боковые места напротив пустуют. По коридору, смеясь, проходят две женщины.
Макс засовывает руку в нагрудный карман, вытягивает бумажник и раскрывает его. Из прозрачного кармашка, с маленькой фотографии на него взглянула Софа.
«Тогда я не знала, насколько ты пустой», – звучит в ушах её голос.
Пожалуй, стоит покончить с прошлым. Пожалуй, хватит себя истязать. Ушла и ушла.
Макс касается нагрудного кармана: ручка, сигареты и зажигалка внутри. Но он только-только докурил предыдущую. Ещё не время.
Поезд тронулся. Колёса заговорили:
Тыгыдым-тыдам, тыгыдым… тыгыдам?
– Приготовьте билеты! – раздался звучный голос проводницы.
Рыжая дородная женщина в форме подходит к Максу, лениво смотрит паспорт и билет, затем разворачивается к другим пассажирам.
Макс закрывает глаза. Ему хочется, чтобы всё это кануло в Лету.
***
Он проснулся оттого, что поезд резко затормозил с пронзительным визгом. Макса качнуло и вдавило в стенку вагона. Мужчина открыл глаза и не сразу понял, что происходит.
Соседние койки пустовали: попутчик исчез и даже собрал постельное белье. Не придавая этому значения, чувствуя лишь острое желание курить, Макс слез со своей полки.
Голова была ватной. Ноги тоже. Вокруг тела смыкалась темнота. Темнота съедала углы вагона.
Макс вышел в тамбур и, шаря в кармане, смотрел на грязное стекло, через которое проходила трещина. Выудив сигареты и зажигалку, разогнал тьму маленьким бойким огоньком.
Затянулся.
Выдохнул.
Поезд стоял в кромешной тишине.
«То, что надо», – подумал Макс.
Осталось 5 сигарет.
Достал бумажник, вытащил фотку Софы. Единственная. Сколько раз после развода он доставал этот снимок? И смотрел, словно надеялся, что Софа вернется? Макс тряхнул снимок и, держа за край, поджёг.
Фото прогорело на удивление быстро.
Пепел осыпался на пол тамбура, и Макс, разжав пальцы, подул на руку.
Затем, споткнувшись о порог, поспешил на своё место.
Забрался на полку, вытянул ноги.
Снизу раздался храп попутчика.
«Вот черт», – раздражённо подумал Макс и почти сразу же провалился в сон.
***
Тдым-тдам.
За окном мелькает все та же серость: гаражи, заводы, полуголые деревья, уже сбросившие свое осеннее платье, но все еще не нарядившиеся в белые зимние шубы.
Ч-чик-ч-чтакзынь.
Ложечка позвякивает о края стакана в подстаканнике.
Ч-чзынь. Ч-чзынь.
Тдым-тдам.
Тгд-шууу.
– Вы понимаете, что сотни тысяч вероятностей одновременно существуют в одной точке! – радостно говорит кому-то попутчик. – Это как рельсы: в какую сторону повернуть стрелку, туда и поедет наш бренный мир!
«Что за чушь», – думается Максу.
Повернув голову, он замечает рядом с дедом молодую женщину с фиолетовыми волосами.
Увидев, что Макс проснулся, дед представляет ему фиолетовую:
– Это Фима, она села на ночной станции, представляете?
Так радостно, словно она была господом богом.
– Второе пришествие, – бормочет Макс и трёт глаза.
Курить. Дурная привычка, которую он приобрёл после того, как от него ушла Софа. Думать о Софе и думать о сигаретах. Он выбрал второе, спалив фотографию. Нужно это отметить.
Рука тянется к нагрудному карману и замирает.
Или нет?
Думать о сигаретах и думать о Софе.
Рука тянется к бумажнику и открывает его. Из прозрачного кармашка на Макса смотрит круглое лицо.
Каштановые волосы, до боли знакомая ямочка на щеке, улыбающиеся глаза.
«Это не фобия, ты… пустой».
Тот же звонкий голос, дрожащий от слез.
«Ты пустой».
Макс замер.
– Что-то не так? – участливо спрашивает его фиолетовая.
– Нет, – тихо шепчут губы. – Нет, нет, нет!
Раскрыв ладонь, осмотреть: следы пепла?
– Выглядите потерянно, – голос попутчицы.
– Дурные сны, – отзывается Макс.
И быстрым шагом идёт в тамбур.
Думать о Софе и сигаретах.
Софочка.
Рука в карман, четыре сигареты в пачке, зажигалки нет.
Конец ознакомительного фрагмента.