Чтение онлайн

Теперь все на своих делах: на полубредовое завещание можно не обращать внимания, в крайнем случае, можно отстрелить молодую невесту, а вот когда из банковского общака выбивают основу основ - денежный мешок.

– А сколько в Правлении банка человек?

– Семь человек, молодой человек, - ответил адвокат и уточнил.
– Было.

Само собой разумеется, неожиданный мор напал на членов Правления. За последний год трое закончили свое тленное существование: один утонул на побережье Анталии, второй был передавлен неизвестным авто на Рублевском шоссе, а третий скончался от передозировки героином в собственной постели.

– Надеюсь, вы, Ирвинг Моисеевич, не в Правлении?

– Упаси Боже, - замахал тот ручонками.
– Понимаю-понимаю на что вы намекаете.

Какие уж тут намеки. Передел собственности требует многочисленных жертв, и они есть и будут. Очевидно, господин Фиалко, тоже, кстати, член Правления, заподозрил неладное, когда с пугающей закономерностью начали поступать сообщения о несчастных случаях. Тогда он высказывает неосторожное желание выйти из дела, прихватив свою долю. Естественно, следует ответный ход. Пристрелить столь высокопоставленного чиновника хлопотно и опасно, а вот свинтить его с высокой государственной должности шантажом, чтобы потом пустить пулю в тело рядового гражданина...

– А почему в банке аккумулируют средства сексуальных, так сказать, меньшинств?

Адвокат обстоятельно отвечает, что эта такая политика, которую проводил ещё Тихий-старший. С клиентами нестандартной половой ориентации легче иметь дело, это во-первых, во-вторых, большинство из них вхожи в высший эшелон власти, и в-третьих, коллективные деньги играют консолидирующую роль и работают на идею.

– На идею?
– вскинулся я.
– На какую идею? На идею "Голубого братства"?

А почему бы и нет? Любая идея, даже самая завиральная, без материальной подпитки превращается в буффонадный блеф. События последних дней убедительно доказывают эту версию: Армия любовников на марше!

Тут я обращаю внимания на свою спутницу: она закрыла лицо руками и, покачиваясь, будто что-то напевает. Не детскую ли песенку про "голубой вагон", который катится в неизвестном направлении, интересуюсь я.

С девушкой истерика: она смеется, она захлебывается от смеха, у неё от смеха слезы. Я вынужден остановить машину и щадящими ударами по щекам прекращаю эту истерику.

– Мне же больно, - всхлипывает, - за что?

– Было бы за что, убил бы, - просто шучу и обращаюсь к адвокату Лазаревичу с любезнейшей просьбой: забыть наш разговор; если же его будут пытать, в смысле, расспрашивать о ЧП, лучше сказать, что ничего не помню, ничего не знаю.

– Конечно-конечно, что я знаю? Ничего не знаю и не помню, - рвался из автомобильной западни.
– Очень был рад помочь.

Я его задержал вопросом: обо мне известно Армии любовников? Меня прекрасно поняли и ответили, что Аркаша Тихий на сообщение о том, что его оппонент господин Фиалко нанял частного детектива, рассмеялся: один в поле не воин.

– Тогда ещё одна просьба, Ирвинг Моисеевич, - сказал я.
– Передайте Аркадию Семеновичу, что на него сделан заказ. Именно с целью сообщить об этом, вы были похищены.

– Заказ?
– застыл адвокат.
– Вы серьезно, Александр?

– Я похож на того, кто шутит, - удивился.
– По-моему, вы убедились в обратном?
– И позволил пафос.
– В отличии от многих я держу слово, - и похлопал по куртке, где оттопыривалась кобура.

На этом мы и попрощались: аденоидный человечек вырвался на свободу и подпрыгивающей походкой торопко удалился в сторону подземки. Не удивлюсь, если через сутки господин Аркадий Семенович дернет из страны неограниченных возможностей. Жить с мыслью, что тебя пристрелят, как собаку, трудно и чревато.

– И чему ты, милая, смеялась?
– обращаю внимание на Марину. Она устала и равнодушно смотрит перед собой, но я беспощаден: - Не от мысли, что женишок голубой, как небо?

– Прекрати, - морщится.
– Какая все это гадость!

– Можно было бы не обращать внимания, да они слишком далеко зашли, говорю я.
– Давай договоримся, или ты мне сообщаешь все, как врачу, или на этом наши отношения, прости...

– Они меня убьют, - говорит девушка.
– Я их знаю, они меня убьют.

– Нет, - отвечаю я.
– Не убьют.

– Почему?

– Убивать буду я, - и уточняю.
– Если в этом будет нужда.

Она мне поверила - убеждать я умею, особенно когда дело касается личной безопасности. Поверив, поведала о своих сложных отношениях с Андреем, который вел с ней весьма сдержанно как мужчина. Проще говоря, она делала несколько попыток затащить его в постель - и безуспешно. (Надо признать, этому факту я порадовался, но скрыл свои положительные эмоции.) Более того теперь она понимает, что между мальчиками, Андрюшей и Шуриком, существует некая связь... и не нашла легитимных слов, чтобы произнести их вслух.

– Все понятно, - помог я.
– Вот почему кассету передали Шурику.

– Почему?

– Верный голубой друг, - шутил я, - лучше двух натуралов и всех женщин на свете.

– Саша, я тебя прошу, - страдала Марина.
– Как ты можешь шутить на эту тему?

Я не шутил, какие могут быть шутки, когда развязка приближалась к финалу, мне пока неизвестному. Чтобы все закончилось успешно для меня и моей спутницы, необходимо счастливое стечение обстоятельств. Главное, чтобы Андрюша не стал играть на стороне родного папы. Надеюсь, он ненавидит его со всей максималистской страстью, на какую способен. Тогда все в порядке: выдергиваю Тихого-младшего из ночного клуба "Арлекино" и с его помощью разыскиваю неуловимого Лонго. После произвожу обмен: компрометирующую пленку господину Фиалко, моим далеким детям - денежное довольствие: маленькому Славику на памперсы, дочери Машке на свадебное путешествие. На мой взгляд, обмен вполне удачный, особенно для высокопоставленного любителя порно. Правда, возникает вопрос: имею ли право пользоваться "грязными" деньгами? Увы, я вынужден жить по правилам, не мною измышленным. Если общество больно, почему я должен быть непорочным, как монах?

Чтобы исключить любую неожиданность, угрожающей безопасности моей спутнице, я предложил Марине поехать на конспиративную квартиру СБ. Там она будет находиться под надежной защитой тети Клавы.

– Боже мой, какой ещё тети Клавы?
– вспыхнула девушка.
– Не хочу я никаких теть, понимаешь.

Я рассмеялся: по-моему, кто-то кого-то ревнует; дурочка моя, обнял её за плечи, тетя самый верный наш товарищ, вы подружитесь.

– А ты?

– А что я? Выполняю спецзадание и... женюсь.