Чтение онлайн

— Этот сукин сын просто безумец.

— Мне нужно ехать в Напу.

— Зачем?

— Чтобы отдать обе записки в полицию.

— Подожди, подожди, подожди! — выпалил Лэнни. — Ты же не знаешь, что и второго человека убьют в Напе. Это может произойти в Сент-Элене или Рутефорде…

— Или в Энгвине, — перебил его Билли, — или Калистоге.

Лэнни продолжил, словно и не услышал слов Билли:

— …или в Йонтвилле, или в Серкл-Оукс, или в Оуксвилле. Ты не знаешь, где это произойдет. Ты ничего не знаешь.

— Что-то я знаю, — ответил Билли. — Я знаю, что правильно.

— Настоящие убийцы не играют в такие игры, — Лэнни смахнул пот со лба.

— Этот играет.

Сложив записку и сунув ее в нагрудный карман форменной рубашки, Лэнни взмолился:

— Дай мне минутку, чтобы подумать.

Вытащив записку из кармана его рубашки, Билли ответил:

— Думай сколько хочешь. Я еду в Напу.

— Это плохо. Неправильно. Не глупи.

— На этом его игра закончится, раз уж я не буду в нее играть.

— Значит, ты собираешься убить молодую мать двоих детей. Взять и убить, так?

— Будем считать, что ты этого не говорил.

— Тогда я повторю. Ты собираешься убить молодую мать двоих детей.

Билли покачал головой:

— Я не собираюсь никого убивать.

— Выбор за тобой, — процитировал Лэнни. — Ты собираешься своим выбором оставить двоих детей сиротами?

Такого лица, таких глаз своего друга раньше Билли не видел, ни за покерным столом, ни где-то еще. Перед ним стоял незнакомец.

— Выбор за тобой, — повторил Лэнни.

Билли не хотел рвать с ним отношения. Он жил на более общительной стороне границы между затворничеством и отшельничеством и не собирался границу эту пересекать.

Возможно, понимая состояние друга, Лэнни изменил тактику:

— Я лишь прошу тебя бросить мне веревку. Сейчас я на зыбучем песке.

— Да перестань, Лэнни.

— Я знаю. Он засасывает. И ничего с этим не поделаешь.

— Не пытайся манипулировать мной. Не дави на меня.

— Не буду. Извини. Дело в том, что наш шериф — отменный говнюк. Ты знаешь, что он — говнюк. С таким личным делом, как мое, для него это будет достаточным поводом отобрать у меня жетон полицейского, а мне еще шесть лет до полной выслуги.

Глядя Лэнни в глаза, Билли видел отчаяние и еще что-то похуже отчаяния, нечто такое, что и называть не хотелось, но при этом не мог пойти ему навстречу. Билли пришлось отвести взгляд и при твориться, будто он говорит с Лэнни, которого знал до этой встречи.

— О чем ты меня просишь?

Услышав в этом вопросе согласие на капитуляцию, Лэнни заговорил еще более примирительным тоном:

— Ты об этом не пожалеешь, Билли. Все будет хорошо.

— Я не сказал, что сделаю то, о чем ты меня попросишь. Просто хочу знать, о чем пойдет речь.

— Я понимаю. И ценю это. Ты настоящий друг. Я прошу дать мне один час. Ровно час, чтобы подумать.

Билли перевел взгляд с таверны на черный, потрескавшийся асфальт автостоянки.

— Времени не так много. В первой записке указывался срок шесть часов. Теперь — пять.

— Я прошу только один. Один час.

— Он должен знать, что смена у меня оканчивается в семь часов, и с этого момента, вероятно, начинается отсчет. Полночь. А потом, до рассвета, он убьет одного или другую, в зависимости от моего действия или бездействия, от моего выбора. Он все равно убьет, но я не хочу думать, что принимал решение за него.

— Один час, — пообещал Лэнни, — а потом я пойду к шерифу Палмеру. Мне просто нужно подготовиться, изложить информацию так, чтобы прикрыть собственный зад.

Знакомый крик, но редко слышимый в здешних местах, заставил Билли оторвать взгляд от асфальта и посмотреть на небо.

Белые пятна на сапфировом фоне, три морские чайки кружили на востоке. Они редко залетали так далеко на север от Сан-Пабло-Бэй.

— Билли, мне нужны эти записки, чтобы показать их шерифу Палмеру.

— Я бы предпочел оставить их у себя, — ответил Билли, наблюдая за чайками.

— Записки — вещественные улики, — указал Лэнни. — Этот мерзавец Палмер проделает мне новую дырку в заду, если я не принесу вещественные улики.

Когда летний вечер начинает переходить в ночь, чайки всегда возвращаются к своим гнездовьям на побережье. Поэтому их появление в такой дали от моря следовало расценивать как знак свыше. И от пронзительных криков чаек волосы на затылке Билли встали дыбом.

— У меня только та записка, которую я сейчас нашел.

— А где первая? — спросил Лэнни.

— Я оставил ее на кухне, радом с телефоном.

Билли подумал о том, чтобы вернуться в таверну и спросить Айви Элгин, что могли означать кружащие в небе морские чайки.

— Ладно. Хорошо. — кивнул Лэнни. — Дай мне ту записку, что сейчас у тебя. Палмер все равно захочет поговорить с тобой. Тогда ты и отдашь ему первую записку.

Проблема заключалась в том, что Айви, по ее же словам, могла что-либо предсказывать только по трупам.

Билли колебался, и Лэнни усилил напор:

— Ради бога, смотри на меня. Что ты углядел в этих птицах?

— Не знаю, — ответил Билли.

— Чего ты не знаешь?

— Не знаю, что означает появление этих птиц. — С неохотой Билли выудил из кармана записку, протянул Лэнни: — Один час.