Чтение онлайн

— Значит, чтобы спасти Радима, я должна сражаться? Но я не умею!

— Тогда взойди на алтарь-камень и подставься по нож. Либо пусть сражается тот, кто умеет. Здесь жизнь Радима дорога только тебе?

— Мне больше всех!

— Умилка, не смей! — Радим открыл глаза. — Не хватает еще одного греха на душу. Я сам буду за себя сражаться.

— Ты болен!

Радим с трудом поднялся на ноги. Он вытащил из-за пояса меч и покрутил им:

— Чтобы покончить с этим, раз и навсегда, я силы найду. Но с кем я буду биться?

— С кем угодно. Только меч отложи. По заведенному порядку биться надо голыми руками. Эй, ребятки, кто желает повеселить всесильного бога?

Никто не отозвался. Лихие люди явно не горели желанием прибить скомороха.

— Неужто боитесь?

— С немощным никто биться не будет. Мы душегубы, но хворых не трожем, — отозвался за всех Чуха.

— Я б сломал скомороха, — подал голос Силушка. — Не сиди эта стрела так глубоко… Он мне много зла сотворил. Серебра хотел лишить. Мою рубаху так и носит, порвал совсем. Скажи, Буслай, если его для меня кто сломает, то боги вылечат мою рану?

— Буде попросит победитель.

— Ну, кто разбогатеть хочет? Полгривны злата даю тому, кто убьет скомороха!

Среди лихих людей пробежал шепоток. Предложение Силушки звучало соблазнительно.

— Полновесную гривну. Пусть бьется со мной, — из предрассветного сумрака выступил Берсерк.

Одежда разбойника была перепачкана засохшей кровью, в одной руке зажата секира, в другой — копье.

— Радим, не смей! — вскинула руки Умилка. — Я — глупица, дурной путь измыслила! Он просто убьет тебя.

— Может, и так. Однако невмоготу видеть, как ты изводишься ради меня. Платить за живот должен я, поверь, Умилка. Тебе еще жить да жить…

— Радим, прости меня!

— Почему же… Я достаточно крепко стою на ногах. Боги выберут, кому помочь.

— Тогда начинаем! — Буслай довольно улыбнулся. — Войдите в круг! Во имя Леда, да свершится святое дело!

Волхв убрал из костяного круга золото. Вместо него туда ступили поединщики. Радим и Берсерк встали напротив друг друга. Скоморох посмотрел в глаза сопернику и увидел в них свою смерть. Что ж, время как раз подходящее. Яд змеи все одно не оставляет ему жизни. Чем медленно загибаться от жара, лучше вмиг распрощаться с белым светом.

— Бейтесь! — Голос Буслая был звучен, как труба. Он воздел руки к небесам. — Во славу грозного Леда!

Берсерк бросился на противника, собираясь сшибить его с ног. Скоморох пригнулся, пропуская несущуюся гору мышц. Отскочив в сторону, Радим не успел разогнуться, как получил сильный удар промеж ног. Скоморох рухнул на землю. Разум помутился, темнота наполнила очи.

Пыльный ветер колыхал черную траву. Посреди черной лужайки стоял Радим и пристально вглядывался в серую взвесь, висевшую в воздухе. Опять сон… К чему бы это?

Внезапный вихрь закрутил пыль в пяти шагах от скомороха. Тьма сгустилась, потом рассеялась. На месте вихря стоял черный человек с полыхающими глазами. Широкий колпак прикрывал верхнюю часть лица, нижняя заросла густой черной бородой. Приглядевшись, Радим заметил, что человек улыбается.

— Что тут? Где я? — спросил Радим.

Вопрос остался безответным. Черный человек воздел над головой руки. Широкие рукава захлопали на ветру. Скоморох увидел, как из-за деревьев появилась стая черных ворон. Птицы закружили над лужайкой, выписывая ровные круги.

Ударил колокол. Человек в черном резко опустил руки, направив скрещенные пальцы на Радима. Скомороху показалось, что все вокруг на миг замерло: трава, согнутая ветром, складки одежды черного человека, летящие птицы… Потом, будто оттаяв, события понеслись с немыслимой скоростью.

Оглушительно каркая, вороны стали снижаться. Через мгновение вся стая камнем рухнула вниз, целя клювами в скомороха. Черный человек оглушительно захохотал. Ветер сорвал с его головы колпак. Перед скоморохом стоял Лука Жидята, епископ новгородский. Радим закрыл глаза.

Первое, что увидел скоморох, когда разомкнул веки, были черные обугленные ветви деревьев. В ноздри бил густой запах гари. Перед лицом появилась плошка с горячим напитком. Ее край нежно коснулся губ.

— Попей. Полегчает…

Скоморох безропотно подчинился. По телу заструилось ласковое тепло. Смута в голове исчезла, взор прояснился.

— Ты кто? — справившись с непослушными губами, спросил Радим.

Человек с плошкой сидел на корточках и улыбался скомороху.

— Неужто не признаешь?

Округлое румяное лицо человека было смутно знакомо. Аккуратные русые усы заканчивались около уголков губ. Гладко блестел выбритый подбородок. Озорные глаза смотрели с хитрым прищуром. Где-то они с этим человеком точно встречались. Только Радим не мог вспомнить, по какому поводу.

— Ох, извини, в голове мешанка.

— Тебе досталось, Радим. Согласен. Но я опять подоспел вовремя…

— Опять? Ты… Туровид?

— Признал! Здорово, Радим!

Великий заводила Коло Скоморохов крепко обнял Радима. Встреча оказалась теплой. Как-никак, вместе в Ладоге чудили, и хоть после того четыре года не виделись, но друг о друге помнили.

О былых делах долгие речи разводить не стали, перекинулись парой фраз с шутками-прибаутками. Ладожские приключения оба помнили отлично. Непонятным для Радима оставался ход недавних событий. Вроде была схватка с Берсерком, потом черный сон, а теперь — на тебе! — старый приятель объявился. Как так?

С неизменной улыбочкой на устах Туровид объяснил произошедшее.

— Ты же знаешь, из волхвов я, а потому в известные волховские места тянет. Тут сила могучая, боги близко. Но давеча ощутил, что кто-то к этим силам взывает, да неслабо. Решил — пойду посмотрю. Глядишь, друга найду. И точно! Да только к богам не друг взывал, а враг. А другу помощь неотложная требовалась. Уж не верил я, что нынче еще остались жрецы Чернобога. Ан нет. Смотрю, жертву ему готовит. А на заклании кто? Ба — знакомое лицо! Радим! Конечно, я по-любому вмешался бы, но, увидев тебя, просто вскипел. Немного силу-то и не рассчитал. Пару деревьев сжег. Ладно, не беда. Лес густой, меня простит. Главное, вороги разбежались кто куда. А мне того и надо.