Чтение онлайн

— Конечно. Следуйте за мной, ваша милость.

Марк лениво отсалютовал им вслед, и Алета поспешила за провожатым, надеясь, что ее позвали, чтобы сообщить добрые вести об Эшери. И только на полпути ее вдруг нагнала странная мысль: А как этот охранник узнал, где ее искать? Но, подумав немного, Алета решила, что, скорее всего, искали везде — и выбросила ее из головы.

Император бросил взгляд на секретаря: понял? Успел?

— Барон, — тот брезгливо поджал губы, — неотесанный мужлан. Высечь на конюшне и выкинуть.

— За что?

— За глупость, — отрезал секретарь, — бунт ему в Кайоре померещился. Кайора усмирена надежно, два гора назад. И там имеется наш гарнизон, где капитаном — преданный человек.

Рамер сощурился.

— А скажи-ка мне, любезнейший, когда в Кайоре был предпоследний бунт?

— До того, как вы послали туда…

— До того! Когда.

— Три года назад, ваше императорское величество.

— А до этого?

— Четыре с половиной года назад.

— А еще раньше?

— Это было еще при вашем отце… шесть лет назад, ваше императорское величество.

Дураком секретарь не был. А спесь… Это лечилось. Иногда даже без порки на конюшне. Достаточно было натыкать носом в факты, как породистых щенков тыкают в лужу, которую они сделали не в том месте.

— Но там наш гарнизон…

— Если за год нельзя найти подходы к капитану гарнизона, значит, в этом мире что-то не так, — задумчиво проговорил Рамер Девятый. — И еще баронесса…

— Замуж ее нужно отдать поскорее, — сказал секретарь, — лучше всего — прямо сейчас.

— Да? — император шевельнул бровью, — и за кого же?

— Разве у вас мало преданных людей? Мой старший сын, виконт Валси…

— Да ты совсем сдурел, любезнейший? — изумился император, — мальчишке четырнадцать лет, ему в солдатики играть.

— С вашего позволения… горничных он уже щупал…

— Вот именно, — фыркнул Рамер, ни на секунду не принявший предложение всерьез, — и что будет дальше? Женится — и продолжит… щупать? А у супруги стратегически-важное владение.

— Яйца оторву!

— И зачем он тогда будет нужен жене? — император еще не смеялся, но был к этому близок. Секретарь тоже понял, что подкат не прошел, а если так, отчего бы не пошутить, — Нет, Лекс, отрывать яйца мальчику ни к чему. Лучше дать перебеситься и женить, когда гон пройдет. А баронесса… Замуж ее, безусловно, отдать необходимо. За кого — посмотрим, что будет нам выгоднее. Я поручаю тебе составить список, и напротив каждой фамилии написать во-первых, почему этот дворянин может быть предан Империи и императору. А во-вторых… во-вторых, почему он может предать. Недостатки. Пороки. Семейные неурядицы. Долги. Ну, не мне тебя учить. И — пригласи баронессу.

Но Алету опередили…

— Басаэ те…

— Соу!

Обжора озадаченно посмотрел на Эшери. Они сидели на крыше шикарного особняка баронов Шайро-Туан, в тени широкой каминной трубы, возвышавшейся над всей Кайорой.

— Это что?

— Традиционное приветствие. На картаэльском.

— Почему на на фиольском?

— Чтобы слуги не подслушали. Здесь приграничье, язык ближайших соседей знают все.

— А тебе и картаэльский знаком?

— Не в совершенстве. Но в достаточной мере, чтобы понимать. А ты — молодец, с прослушкой не промахнулся. Я думал, они сядут в кабинете…

— Я тоже думал, — пожал плечами Обжора, — но держал в уме и другие варианты. Так что на всякий пожарный провесил прослушку везде.

Эшери с сомнением посмотрел на приятеля.

— И ты еще жив?

— Ну, я же не носился по всей Кайоре, как в зад укушенный. — Обжора хотел еще что-то добавить, но Эшери вскинул руку, призывая его к молчанию. В комнате снова заговорили: резко, напористо, почти зло.

И с каждым словом Эшери все больше и больше мрачнел, уходя в себя. Взгляд зеленых, "бутылочных" глаз застыл в одной точке и приобрел ощутимую тяжесть.

Обжора так и не решился спросить своего сеньора, о чем идет речь. Но дал себе слово непременно выучить картаэльский.

Разговор оказался коротким. Спустя всего две малые клепсидры, гости попрощались с хозяевами и отбыли зеркалом, а господин и госпожа удалились к себе, перебрасываясь короткими и ничего не значащими репликами о хозяйстве и погоде.

Вскоре опекун баронессы приказал подать к крыльцу лошадь и отбыл во главе небольшого отряда. Надо думать, искать свою пропажу. Только после этого Обжора решился тронуть Эшери за рукав.

Монтрез поднял голову.

— У тебя есть еще один камень памяти?

— И не один, а что?

— Давай. Прямо сейчас. Я сброшу на него разговор.

— Эшери…

— Я не собираюсь совершать героическое самоубийство.

— Слава Небу, — выдохнул Обжора, — а то уж я подумал…

— Мы попробуем выскочить, оба. Но, на всякий случай — я передам тебе камень. Он должен оказаться у Императора как можно быстрее. И — это важнее наших с тобой жизней.

— Все настолько серьезно?

— Более чем, — Эшери невесело улыбнулся, — кажется, мы накануне очень большой войны. И, боюсь, остановить ее не получится.

К удивлению герцога, Шаари только плечами пожал. И рассудительно сказал.

— Анеботум. Было бы странно, обойдись здесь без войны. У нас было почти два десятилетия мира. Боги дали нам очень хорошую отсрочку, просить о большем — уже наглость. Дальше мы должны сами.

Как две легкие, неслышные и неощутимые тени, они скользнули с крыши на задний двор, обнесенный высоким забором. Обжора потрепал по холкам двух здоровенных сторожевых собак — барбосы довольно заухмылялись, вывалив языки.