Сколько стоит любовь?
Шрифт:
Сопрано взвизгнула как-то особенно противно. Но Прис смотрела на нее, ничего не видя. Она не позволит принудить себя к замужеству только потому, что так пожелал Диллон! Потому что посчитал это правильным и приличным. Даже если ее родные и общество придерживаются того же мнения!
И этим он ее не удержит!
Певица наконец замолчала; дамы поднялись и, конечно, сразу же заметили Диллона. Все насторожились. И все, как она заметила, одобрили его намерения. Ни одна дама в этой комнате не встанет на сторону Прис.
Нет смысла выяснять отношения. Кроме того, она все равно не отделается от него, пока он сам этого не захочет.
Прис обращалась с ним нескрываемо холодно. Но Диллон только улыбался и отказывался реагировать. Подхватив под руки Прис и Аделаиду, он подвел их к Юджинии, вежливо поболтал с дамами, проводил их вниз и даже уселся в их экипаж, где вместе с Юджинией пустился в обсуждение египетских сокровищ, и наконец довез их до дома Флик.
Юджиния и Аделаида, поблагодарив его, распрощались и стали подниматься наверх.
Прис с завистью смотрела им вслед, пока они не исчезли, после чего с мрачной решимостью повернулась к Диллону.
– Я в клуб, вытаскивать твоего брата, – улыбнулся он. – И постараюсь благополучно доставить его домой.
Именно этой его улыбке она не доверяла: уж очень он напоминал ей вышедшего на охоту кота. Вот только взгляд… Прямой, серьезный и слишком пристальный. В ближайшее время покоя ей не видать.
Она выпрямилась, сжала перед собой руки, набрала в грудь воздуха…
Его ресницы опустились. Теребя манжеты, он прошептал:
– Какую комнату отвела тебе Флик? В конце крыла?
– Да, – удивленно протянула Прис. – Откуда ты знаешь?
– Счастливая догадка, – коротко пояснил Диллон.
И весьма предсказуемая. Когда он приехал в дом Горации, там уже ждал пакет, подписанный ему аккуратным почерком Флик. Внутри оказался ключик. Он долго ошеломленно рассматривал его: ключ от передней двери дома Флик был у него несколько лет. Видя его недоумение, Горация сообщила, что Флик оставила ключ, чтобы извиниться за похищение Деллоуэев. По словам Флик, она надеялась, что ключ пригодится.
И тут он сообразил. Ключ от боковой двери! Той самой, что рядом с лестницей в конце крыла.
Диллон был искренне шокирован, особенно когда Горация, видя его досаду, рассмеялась. Какие же они все бесстыдницы! Но…
Теперь настала его очередь бессовестно улыбнуться Прис.
– Увидимся позже, – бросил он и, кивнув, направился к порогу.
– Что… подожди! – прошипела Прис, удостоверившись, что они одни, догнала его и схватила за рукав. – То есть как это «позже»?!
– Позже? Ночью, – хладнокровно объявил он.
– Этой ночью? Где? – ахнула она, заметив, что его глаза смеются. За этой веселостью крылась решимость, которая росла с каждым часом.
– В твоей комнате. В твоей постели.
Лишившись дара речи, она ошарашенно уставилась на него. И не сразу смогла выдавить:
– Н-нет…
Но он притронулся губами к кончикам ее пальцев.
– Да. И не трудись запирать дверь.
С этими словами он шагнул к выходу и исчез, оставив ее тупо глазеть на закрытую дверь. Наконец, немного опомнившись, она тряхнула головой, стараясь опомниться. Пробудить чувство сопротивления.
– Нет, – процедила она, яростно сузив глаза. – Нет, нет, нет.
Круто развернувшись, она взбежала по лестнице и принялась баррикадировать дверь.
Она не позволит ему «убедить» себя согласиться на этот брак.
Стоя сбоку от закрытого и запертого окна своей спальни, Прис смотрела в ночь и жалела, что Диллон так отчаянно благороден. Мог бы просто принять ее отказ, облегченно вздохнуть, и на этом все кончилось бы. Насколько это проще и спокойнее!
А теперь его решимость только прибавляла ей упорства, уверенности в себе. Либо любовь – безумная, буйная, страстная, неукротимая, либо ничего. Любовь – единственные цепи, которые она согласна надеть на себя добровольно.
Она взглянула на закрытую дверь. Попытавшись ее запереть, она обнаружила, что в замке нет ключа. Вряд ли стоит идти и просить ключ у Флик, особенно в этот час. Да и чем она оправдает подобную просьбу?
Глядя в сад, слабо освещенный бледной луной, она покрепче закуталась в шаль, накинутую на ночную сорочку. Сколько еще придется ждать… и где он сейчас?
Рас вернулся совсем недавно. Диллон привез его? Может, он сейчас в саду, окутанный постоянно мелькающими тенями, падавшими от кустов, которые безжалостно трепал ветер?
На город надвигалась буря. Черные тучи разбухали на глазах, затягивая небо. Ветер выл и раскачивал деревья.
Прис улыбнулась. Она любила бури. А Диллон?
Прижавшись носом к стеклу, она выглянула наружу.
Шаги за спиной были такими мягкими, что она едва их расслышала. И тихо ахнула при виде Диллона, кравшегося по комнате.
Он остановился у изножья кровати, сбросил фрак, швырнул на ближайший стул и спокойно уселся на край кровати.
– Что ты там делаешь? Представляешь свидание Ромео и Джульетты?
Злобно зашипев, Прис шагнула ближе.
– Ошибаешься. Я вовсе не собиралась открывать окна. Вместо ответа Диллон стянул жилет, нагнулся и принялся трудиться над сапогами.
– До чего же проницательна Флик, – пробормотал он.
– Что?
Подняв глаза, он заметил недоумение Прис и поспешно ответил:
– Ничего особенного.
И, отставив один сапог, потянулся к другому, но при этом не спускал с нее глаз. Он ближе к двери, чем она. И хотя Прис даже не смотрела в ту сторону, он ощутил, как она напряглась.