Сколько стоит любовь?
Шрифт:
– Даю слово, я совершенно не желаю вынуждать тебя жениться на мне. Более того, не уверена, что вообще собираюсь замуж.
Мрачно хмурясь, он стиснул зубы и провел рукой по волосам.
Она воспользовалась моментом его растерянности. Невыносимо стоять тут и спорить с ним, когда каждое слово, каждая фраза – очередной камень, попадающий ей прямо в сердце.
– Желаю тебя всяческого успеха у дам, – выпалила она и, протиснувшись мимо, метнулась к двери. – И я надеюсь…
Положив ладонь на дверную ручку, она оглянулась. Он потрясенно смотрел на нее, не веря собственным ушам! Прис ответила смелым взглядом, в последний раз упиваясь созерцанием его необычайной красоты.
– Надеюсь, твоя жизнь будет полной и счастливой.
Выражение его лица изменилось, но она не стала задерживаться, чтобы его рассмотреть, и помчалась в бальный зал.
Позади раздался разъяренный рев, потом крик:
– Присцилла! Черт возьми, немедленно вернись!
Но она забежала за угол и больше уже ничего не слышала.
Диллон долго стоял в дверях гостиной. Но она не вернулась. Вот уже в третий раз она оставляла его в состоянии, близком к помешательству.
Он вернулся в комнату и со стоном рухнул на диван, пытаясь разобраться в собственных чувствах.
Он не знал, что происходит. И как это происходящее соотносится с тем, что, как он думал, зародилось между ними. До того, как он сделал предложение, мог бы поклясться, что они – одно целое. Что разделили нечто прекрасное, нежное и пылкое.
И все же, когда он просил ее стать его женой, она наотрез отказалась. Ясно, что она вовсе не помышляла ни о чем подобном. Мало того, собиралась нежно с ним попрощаться, при этом дала понять, что ее сердце не занято, но Диллон не сумел его затронуть.
А вот она сумела…
Он вдруг отчетливо ощутил, как сжалось его сердце. Откинув голову на спинку дивана, он посмотрел в потолок и проклял все на свете.
И неожиданно услышал шелест юбок и знакомое фырканье.
Развернувшись, Диллон встал на колено и заглянул за диван.
– Пруденс! – ахнул он.
Ничуть не обескураженная, она сморщила носик и встала.
– Какого дьявола ты тут делаешь?
Спокойно одернув халатик, она туго подпоясалась.
– Моя спальня как раз над бальным залом. Мама и папа сказали, если будет слишком шумно, я могу спуститься вниз, почитать или заснуть.
Диллон снова бросился на диван и вдруг понял, что все лампы зажжены.
– Я читала, – пояснила Пруденс и, показав книгу, вскарабкалась на кресло у камина. – Потом услышала, как кто-то идет, и поэтому спряталась.
Интересно, что она могла услышать? Диллон подозрительно прищурился.
– Скажи уж, не терпелось подслушать, потому и спряталась.
– Я посчитала, что это может быть чем-то познавательным, – свысока объявила она, пристально вглядываясь в него голубыми глазами: более голубыми, чем у отца, более проницательными, чем у матери. – Так оно и оказалось. В жизни не наблюдала более неуклюжей попытки сделать предложение.
– Ты забудешь все, что слышала, – процедил он зловеще. Она снова фыркнула:
– Ну да, всю эту болтовню насчет того, что ты предлагаешь ей пожениться, поскольку она графская дочь? А чего ты еще ожидал? К тому же она прекрасно держала себя в руках, несмотря на крутой нрав. Она ужасно вспыльчивая, верно?
Диллон скрипнул зубами. Он прекрасно помнил, что светилось в глазах Прис. Гнев… вспыльчивость… все верно, но также что-то еще. Что-то, беспокоившее его.
– Я не потому сделал предложение, – вырвалось у него. Слова просто слетели с языка. В этот момент он говорил не с Пруденс, а с собой. Сообразив, что проболтался, он поднял голову и увидел, что племянница с сожалением наблюдает за ним.
– А она думает, что ты сделал предложение из чувства долга. Вот и спросила почему, а ты дал ей понять, что так оно и есть, глупец!
– Но все было иначе!
– Как же, иначе! Сначала ты рычишь на нее, как дикий зверь, потом приказываешь, именно приказываешь выйти за тебя. Ха! На ее месте я тоже дала бы тебе от ворот поворот!
Диллон долго смотрел на девочку, в ее исполненное презрения лицо, прежде чем подняться и шагнуть к двери.
– Куда это ты собрался?
Держась за дверную ручку, он оглянулся и увидел, что Пру открывает книгу. Подняв голову, она вопросительно взглянула на него. Он зловеще усмехнулся:
– Собираюсь найти ее, утащить туда, где никто нас не услышит, и объяснить правду в простых выражениях.
С этими словами он вышел, с грохотом захлопнув дверь.
Глава 18
На следующий день Диллон, обуреваемый раздражением, неуверенностью и досадой, повернул вороных к подъездной аллее Кэрисбрук-Хаус, сам не понимая, что его ждет, когда он наконец застанет Прис одну, и что сделает, когда они все-таки встретятся.
Прошлой ночью он вернулся в бальный зал, но ее там уже не застал. От Хэмфриса, дворецкого Деймона, он узнал, что лорд Кентленд с родственниками уехали минут десять назад, поскольку леди Присцилла плохо себя почувствовала.
В его ушах явственно прозвучало фырканье Пруденс. Но бегство Прис выбило его из колеи. Будь она рассержена, наверняка осталась бы и флиртовала с каждым джентльменом, готовым пасть жертвой ее чар: таковых здесь было вполне достаточно.
Вместо этого она притворилась больной и сбежала. Значит, ужасно расстроена.
Так вот что не давало ему покоя: боль в ее глазах! Как бы хорошо она ни держалась, все равно он ее обидел. Что так ее расстроило?
Если верить Пруденс, Прис уверена, что он хотел жениться только из соображений морали. Что бы там ни было, подобные обязательства играли определенную роль.
Честь и чувство долга – неотъемлемая часть его характера. Он буен и неукротим, но это не мешало ему всегда вести себя благородно. Но в этом случае и благородство, и чувство долга – всего лишь дополнение к основному мотиву. И жениться он хотел вовсе не из-за этого.