Чтение онлайн

– Разве это разрешено? – спросила Шарлотт.

– А почему бы и нет? Он ведь не в заключении. На работе она появилась только в три часа пятнадцать минут, и, вероятно, шеф, видя ее подавленное состояние и заплаканные глаза, поинтересовался, в чем дело, и она рассказала ему о моем вчерашнем визите. В результате на горизонте появляется Каспер, а Рене Музон куда-то увозят.

Превышая скорость, мы проехали по бульвару Курсель и проспекту Терн.

– Это всего лишь предположения, – скептически заметил Хейман.

– Да, но... Сейчас шестнадцать часов тридцать минут. Рене Музон находилась в здании не больше получаса. Это как раз время, необходимое, чтобы расспросить ее обо всем и связаться с Каспером.

– Вы думаете, они прикончат ее? – спросила Шарлотт.

– Нет, – сказал Хейман. – Скорее всего они просто упрячут ее куда-нибудь.

Шарлотт недоверчиво перевела взгляд с Хеймана на меня.

– Да, – подтвердил я, – упрячут где-нибудь за городом.

– В таком случае, – медленно проговорила Шарлотт, – не могли бы вы мне объяснить, почему мы едем в Нейи вместо того, чтобы ехать в Мо?

При этих словах Хейман резко затормозил и остановил "альфу" напротив книжного магазина.

– Если вы столь хитроумны, – обратился он к Шарлотт, – то пойдите и купите карту.

Шарлотт рассмеялась нам в лицо и отправилась покупать карту. Несколько секунд мы с Хейманом молчали.

– А, черт! – воскликнул я. – Ведь, когда я их увидел, подумал про себя, что они заедут в Нейи за ее вещами, туалетными принадлежностями и тому подобным. В таком случае мы могли бы их перехватить и сесть им на "хвост". Мысль не совсем идиотская...

– Но никто и не думает вас критиковать, Эжен, – успокоил меня Хейман. Он посмотрел сквозь ветровое стекло. – Однако приходится признать, что бабы часто оказываются умнее нас. Это очень неприятно. Это прискорбно.

Когда Шарлотт вернулась с картой, мы направились к кольцевой дороге, потом свернули на восток, в сторону Мо. Мы ехали на небольшой скорости и внимательно всматривались в обгоняющие нас автомобили. С одной стороны, я почувствовал облегчение, заметив "пежо" и Рене Музон внутри, но с другой – мне не хотелось столкнуться нос к носу с Каспером. У нас вышла небольшая заминка, когда, проехав Мо, мы выехали на главную улицу деревни Дутремар, уже наступил вечер, и стало темно. Насколько можно было судить в темноте, местность была лесистой и равнинной, с пастбищами и выгонами, а также с плодородной почвой, на которой выращивали маис и свеклу. Я опустил стекло и вдохнул в себя ночной воздух.

– Закройте окно, – попросил Хейман, – пахнет навозом.

– Пахнет навозной жижей, – поправил я, поднимая стекло. – Есть разница.

– Плевать мне на разницу, – проворчал Хейман. – Я ненавижу деревню, коров и крестьян.

По сторонам дороги, по которой мы сейчас ехали, стояли не фермы, а загородные домики незатейливой архитектуры для проведения уик-эндов. Неожиданно дома закончились, и Хейман остановил машину на обочине. Дорога дальше шла в гору и поворачивала направо. Слева с трудом можно было различить холм с возвышавшимся на нем большим зданием, напоминавшим очертаниями укрепленную ферму.

– Вот мы и приехали, – сказал я.

– Будем брать штурмом? – спросил Хейман, нервно хихикнув.

– Попробуем сначала взять хитростью. А сейчас вернемся в центр деревни.

Развернувшись, мы поехали назад, и неожиданно нас ослепили фары проскочившего мимо "пежо".

– Дерьмо, – выругался Хейман.

Он остановил "альфу" у тротуара. Обернувшись, я увидел задние огни "пежо", исчезнувшие в направлении укрепленной фермы.

– Вы не заметили, женщина была внутри? – спросил я.

– Могу поклясться, – заверила Шарлотт.

– И помимо всего прочего, у них прекрасное зрение, – отметил Хейман, имея в виду баб.

Метрах в тридцати от нас находилось освещенное кафе. Мы вышли из машины и отправились туда. Внутри было тепло. Стены были украшены яркими четырехцветными репродукциями и фотоснимками футбольных команд. В глубине зала человек десять крестьян разных возрастов – но ни одной женщины – сидели перед экраном черно-белого телевизора.

– Кто это? – спросила Шарлотт, глядя на экран.

– Это Пьер-Ришар Вильм, – ответил Хейман. – Ваше поколение не знает его.

– А, это "Большая игра", – воскликнула Шарлотт, и Хейман бросил на нее косой взгляд.

Между тем владелец заведения, крупный малый с кудрявыми волосами, курносым носом и в переднике на выступающем животе, вынырнул из-под стойки бара и спросил, что мы будем пить. Хейман и Шарлотт заказали грог, а я – кофе. Я спросил, можно ли позвонить, и хозяин указал мне на стоявший на стойке аппарат. Я набрал номер.

– Протестантская община "Скоптсис", – услышал я тот же грудной голос, что и в первый раз.

– Добрый вечер, мадемуазель, – сказал я. – Я хотел бы узнать, как попасть в ваше заведение, о котором я слышал очень много лестного. Я хотел бы провести у вас несколько дней и...

– Вы должны обратиться в парижское отделение, месье. На вас заведут карточку. – Она сообщила мне адрес.

– Видите ли, у меня очень напряженный график работы, – настаивал я. – Я руковожу фирмой и... вы понимаете?

– Да, месье, – отозвалась она безучастным тоном.

– ...И у меня неожиданно выдалось несколько свободных дней. Я хотел бы приехать к вам безотлагательно, завтра утром или даже сегодня вечером, если это возможно.

– Мне очень жаль, месье, – она лгала, ей было абсолютно наплевать, – но вы должны завести карточку. Кроме того, у нас сейчас нет свободных мест. Я очень сожалею. Мир вашей душе, месье.

– И вашей тоже мир, – проворчал я в ответ, но она уже повесила трубку.

Я набрал другой номер, но никто не отвечал: Коччиоли не было дома.