Чтение онлайн

– Потому, что он все время свистел, – объяснил Хейман. – Он насвистывал "Пляску Смерти". Вы знаете? – Он насвистел мне несколько тактов, но сильно фальшивил. – Похоже, что он находился под впечатлением от фильма Фрица Ланга "Проклятый". Речь шла об одном убийце-маньяке, кажется, его играл Петер Лорр. Он все время насвистывал "Пляску Смерти" [5] .

– Я видел этот фильм. Скажите... – Я запнулся, а Хейман поднял глаза и с любопытством посмотрел на меня.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

– Все о'кей, – сказал я. – В этом фильме есть слепой нищий... Он узнает убийцу по свисту... помните?

– Ах да! – воскликнул Хейман. – Я понимаю, на что вы намекаете. Но это невозможно.

– Почему?

– Фанч Танги умер в тысяча девятьсот сорок четвертом.

– Скажите мне наконец, кто такой этот Фанч-Свистун.

– Фанч-Свистун был мразью. Он был членом Бретонской национальной партии. Сотрудничал с немцами, да так активно, что даже поссорился с бретонскими фашистами. Начиная с сорок третьего года он стал откровенным преступником. Работал в милиции, во французском гестапо, занимался рэкетом, вымогательством денег, пытал людей. И он всегда насвистывал, насвистывал, когда... когда...

– Успокойтесь, Хейман, – посоветовал я.

Он откинулся назад в кресле и со всего размаха ребром ладони швырнул доску в центр стола. Шахматные фигуры разлетелись в разные стороны. Мы переглянулись, но я промолчал, и Хейман постепенно успокоился.

– Один из моих кузенов имел дело с Фанчем Танги. – Он прикурил "Житан". – Вы знаете, какие мы, евреи? Мы нервничаем по любому поводу.

– О'кей, – сказал я. – Что еще вы можете сказать?

– Если вы хотите подробности, то я должен заглянуть в досье. Они в погребе.

– Пожалуйста, при случае. А имя Марты Пиго вам ничего не говорит?

– Нет. Надо быть идиоткой или петенисткой [6] , чтобы назвать дочь Филиппин... Впрочем, Пиго, может быть, не настоящая ее фамилия...

– Значит, Фанч Танги умер? Вы в этом уверены?

– В сорок четвертом году Фанча Танги схватил отряд вольных стрелков на испанской границе. Его машина была набита деньгами и драгоценностями. Он был убит. Подробностей я не знаю, но могу разыскать очевидцев. Хотите, я позвоню одному человеку?

Я развел руками. Я не знал, что это может мне дать, но надо было что-то делать. И я кивнул в знак согласия. Хейман встал из-за стола и направился к допотопному телефонному аппарату, висевшему на стене в глубине комнаты. Я тоже встал из-за стола и подобрал раскиданные по полу шахматные фигуры. Я услышал, как Хейман попросил к телефону капитана Мелиса Санса, с которым он обменялся несколькими фразами по-испански. Я ничего не понял. Хейман повесил трубку.

– О'кей, – сказал он. – Встретимся со свидетелем сегодня вечером.

– Который сейчас час?

– Четверть третьего. У вас часы на руке.

– Они сломаны. Что еще сказал Коччиоли?

– Ничего. Он оставил несколько телефонных номеров. Кстати, вы не знаете типа лет сорока пяти, в очках, в пальто, в шляпе из клетчатой ткани и с подвязанной рукой?

– Почему вы о нем спрашиваете? – удивился я.

Хейман смотрел в окно сквозь тюлевые занавески.

– Потому, что он бродит вокруг моего дома.

Я закрыл шахматную доску, достал пистолет, снял с предохранителя и положил его на стол.

– Это убийца, – сказал я – Если ситуация осложнится, стреляйте, не задумываясь. Он вас не пощадит.

– Эй! – крикнул Хейман. – Подождите секунду!

Но я уже был в дверях и перешагивал через порог, вынимая на ходу из кармана "кольт" сорок пятого калибра. Убийца нордического типа мирно стоял, прислонившись к калитке и покуривая сигару.

– Повернитесь ко мне лицом, – спокойно приказал я.

Он повернулся. У него был утомленный вид, его правая рука висела на повязке черного цвета. Рука была в гипсе до локтя, так что нельзя было натянуть на нее рукав пальто, и он болтался.

– Не делайте глупостей, о которых вам придется пожалеть, Тарпон, – проговорил он. – Мы взяли Шарлотт Мальракис.

– Шарлотт как? – спросил я.

– Вы позволите?

Он потянулся к внутреннему карману своего пальто.

– Спокойно.

Он осторожно достал из внутреннего кармана цветной снимок, сделанный "поляроидом", и протянул его мне. Снимок изображал Шарлотт, обнаженную, в наручниках, привязанную к металлическому стулу, закрепленному на цементном полу. На снимке была еще чья-то рука, держащая сегодняшний номер "Франс суар". Дату нельзя было различить, зато заголовки были отчетливо видны, так что в свежести газеты сомнений не возникало. Волосы Шарлотт были растрепаны, а лицо заплакано, с размазанной под глазами тушью. Ран не было видно. Я посмотрел убийце прямо в глаза.

– Спокойно, – сказал он в свою очередь.

– Да, да, – беспомощно пробормотал я. – Кстати, я написал подробное письмо адвокату. Если с этой женщиной что-нибудь случится, я гарантирую вам, что вся Франция услышит о Фанче Танги.

Он кивнул.

– Вы очень усложняете мою жизнь. Я потратил массу времени, чтобы разыскать вас. Мы должны решить это дело путем переговоров.

– К чертям собачьим ваши переговоры, – бросил я с несвойственной мне грубостью. – Вы отпустите Шарлотт Мальракис – Он насмешливо ухмыльнулся. – Хорошо, что вы предлагаете?

– Вы и этот старик в бараке, – он кивнул подбородком в сторону дома, – вы оба пойдете со мной. Я не уполномочен вступать с вами в дискуссию. Я отведу вас к людям, которые переговорят с вами. Советую вам убрать оружие, не то соседи заметят, что здесь что-то не так, а мы не должны привлекать внимание, не правда ли?

Я ничего не ответил. Я пытался думать. Между тем убийца нордического типа осторожно достал прядь каштановых волос и сунул мне под нос.

– Я их вырвал, – сообщил он, указывая мне на корни. – Если вы немедленно не приступите к переговорам, то мои коллеги отпилят палец у Шарлотт Мальракис. Поэтому, чем меньше мы потеряем времени, тем меньше произойдет насилия.