Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Светские беседы и деловые переговоры
Утро.
Прозрачный туман медленно рассеивается, сползая по кривым улочкам к морю. Город, подобно просыпающемуся человеку, протирает глаза, оглядывается и вспоминает, что происходило вчера. Он зевает, лениво шлепает босиком по дому, выглядывает во двор и окликает соседей. Хлопает дверями, звякает ведрами и пустыми бутылями. Прищурясь, смотрит на небо и встречает новый день.
Город на морском берегу очень стар. Имя ему – Кордава.
Заезжие гости столицы изощряются в сложении пышных титулов, наперебой твердя о роскоши ее дворцов, живописности гавани и неприступности городских стен. Они восхищаются строгостью и надменностью древней крепости, разноцветьем и многообразием кораблей в порту, пестротой и шумом торговой площади.
Горожане втихомолку посмеиваются над впечатлительными путешественниками. Они-то прекрасно осведомлены о неприглядных сторонах жизни столицы и, разумеется, предпочитают не выставлять их напоказ. Пусть лучше чужаки, раскрыв рты, глазеют по сторонам, лазают по развалинам знаменитых дворцов и внимают россказням добровольных проводников. И вовсе незачем поднимать крик, обнаружив аккуратно срезанный кошелек. Нужно же рассказчику чем-то оплатить свои труды! Одной благодарностью сыт не будешь.
Солнце карабкается по небосводу выше и выше, оживающий город шумит все громче. Туман окончательно растаял, открыв любопытствующему взгляду всю столицу – от дальних предместий и Старой Гавани до Коронного замка и торговых кварталов. Правда, никому еще не удавалось увидеть Кордаву целиком – разве что смотрителям маяков да стаям крикливых чаек.
С высоты город напоминает драгоценную многоцветную застежку-фибулу, соединяющую зелень и золото побережья с беспредельной синей гладью Океана. Вместо витого кольца – крепостные стены, вместо острой иглы – блестящая лента Черной реки, разрезающей город…
Только чайки представления не имеют о людских украшениях и словесных изысках. Их куда больше заботит собственное пропитание. Служители маяков же, как водится, трудятся по ночам, а в темноте немного разглядишь. Россыпь пестрых огоньков на окрестных холмах, не более того.
Потому жители столицы куда чаще сравнивают свой город с красавицей полуденных стран. С эдакой не в меру острой на язык, пестро наряженной, звякающей множеством безделушек и слегка попахивающей особой. Именно таковы здешние горожанки – представительницы купеческого или вилланского сословия. Те самые, что переругиваются на рынке, сплетничают на каждом перекрестке да строят глазки налево и направо.
А город уже захлестнут мутной, клокочущей волной наступившего дня. Гудит на множество голосов Морской рынок:
– Рыба, рыба, свежая рыба! Да не тычь пальцем, недотепа – укусит же! Рыба, рыба, прямо со дна морского!
– Только между нами – у Лодочной пристани швартуется галера из Шема с грузом шелковых тканей, я свожу вас с купцом Саалом, вы платите мне двойные посреднические… По рукам?
– Держи вора! Люди добрые, обокрали!
– Амулеты, дешевые амулеты! От сглаза, от порчей, от желудочных корчей! Один возьмешь – сотню лет проживешь! Кому амулеты от всех напастей?
– Подайте на возмещение убытков в храме Митры Светозарного, порушенного в начале года нынешнего страшным природным бедствием…
Пусть столичные гости разносят слухи о базарах в шемском Асгалуне, где поистине можно купить все. Пусть заезжие купцы с восхищением повествуют о раскинувшихся на многие лиги торжищах в Султанапуре и Хоарезме. В Кордове не будут завидовать или восхищенно качать головой. Здесь есть Морской рынок, многоязычный, неумолчный, продающий и покупающий от рассвета до заката и рьяно торгующийся за каждый сикль, дебен или талер.
Плывет над городом протяжный звон медных курантов. Поскрипывают снасти множества кораблей, бросивших якорь в устье Черной реки. Бурлит жизнью древняя Кордава, столица Зингары, хозяйки Закатного Океана и морских дорог. Трещит на свежем ветру знамя с гербом страны – золотой крепостью, встающей из синих волн.
Коронный замок в самом деле вырастает из бушующей водной стихии. Он стоит на далеко выдавшемся в море скалистом утесе, и стражники на неприветливых бастионах серого и темно-красного гранита пристально выглядываются в обманчиво спокойный горизонт. Другим городам опасность угрожает с суши, Кордаве – только с моря. Но уже давно никто не рискует испытать на себе мощь военных кораблей Зингары.
И под надежной защитой мрачноватой Старой крепости расцветает не только город, но и Новый замок – резиденция нынешнего короля Зингары.
Левое крыло замка – уступами спускающееся к морю скопление причудливых островерхих башенок и маленьких флигелей бело-розового мрамора, утопающее в яркой зелени – принадлежит молодой наследнице трона, принцессе Чабеле. Сюда собирается все лучшее, что есть в стране, тут правит бал остроумное легкомыслие, а слово монарха почти не имеет силы. Владения Чабелы – маленькое государство в государстве, в котором наследница распоряжается в согласии с собственным разумением.
Полдень. На открытой террасе, с которой открывается вид на пеструю суматоху кордавской гавани, принцесса встречает гостя. Гость, в нарушение всех установленных церемониалов, является без сопровождения дворцовой стражи и сам во всеуслышание заявляет о своем присутствии. Принцесса смеется, льется в серебряные чеканные кубки темно-красное вино, раздается мелодичный звон…
Двое стоят возле невысокого резного парапета, и, хотя вокруг никого нет, говорят вполголоса. С моря, разгоняя густой аромат цветущих апельсиновых деревьев и унося обрывки слов, налетают порывы соленого ветра. Ему нет дела до беседующих людей и он не задерживается, чтобы прислушаться к их разговору.
А зря. Мог бы разузнать много интересного.
Придворные старого зингарского короля Фердруго в один голос утверждали – принцесса Чабела по молодости лет крайне неосторожна в выборе друзей и знакомых. Чем нарушает все правила приличия и рискует навсегда опорочить доброе имя правящей династии перед лицом всего Полуденного Побережья. И хорошо, если дело ограничится одним только Побережьем и слухи не поползут дальше, на полночь, в Аквилонию или Аргос! Там же с радостью ухватятся за предоставленную возможность насолить слишком много возомнившей о себе Зингаре!