Чтение онлайн

"Где, интересно, Жанетта сейчас? — задумался Томас. — Вернулась в Бретань? По-прежнему ищет своего младенца сына? Вспоминает ли она меня? Или жалеет о том, что убежала от принца Уэльского, будучи уверена, что сражение в Пикардии будет проиграно? Кто знает, может быть, сейчас она уже замужем ".

Томас подозревал, что, покидая английский лагерь, бойкая Жанетта прихватила некую толику драгоценностей, а богатая, красивая и молодая (ей ведь чуть больше двадцати) вдова была завидной невестой.

— А что будет, — прервал его мысли Робби, — если французы дознаются, что ты не шотландец?

Томас поднял два пальца правой руки, которыми натягивал тетиву.

— Они отрубят мне вот это.

— И все?

— Нет, но эти два пальца французы отрубят мне в первую очередь.

Они двигались на юг, и путь их пролегал среди невысоких, но крутых холмов, маленьких полей, густых лесов и глубоких лощин. Томас никогда не бывал в Эвеке, а местные крестьяне, хотя селение находилось недалеко от Кана, никогда не слышали о таком месте. Зато стоило ему спросить, видели ли они зимой солдат и куда те направлялись, все указывали на юг. Первую ночь путники провели в хибаре без крыши, видимо заброшенной еще с лета, когда англичане подвергли Нормандию опустошению.

Друзья проснулись на рассвете, и Томас, просто чтобы попрактиковаться, выпустил две стрелы в дерево. Когда он вырезал из ствола глубоко засевшие там стальные наконечники, Робби, подобрав его лук, подошел и спросил:

— Можешь ты научить меня как следует стрелять из этой штуковины?

— То, чему могу научить тебя я, — сказал Томас, — займет десять минут. Но вот остальное потребует всей жизни. Я начал стрелять из лука в семь лет, и лишь спустя еще десять у меня стало что-то получаться.

— Не может быть, чтобы это было так трудно, — возразил Дуглас. — Что я, из лука не стрелял? Да я оленя убил!

— Сравнил, тоже мне! — хмыкнул Томас. — То был охотничий лук, а тут боевой.

Он вручил Робби одну из своих стрел и указал на ближайшую иву.

— Ну-ка попади в ствол.

Шотландец рассмеялся.

— Ну уж по такой мишени я не промажу!

До ивы было тридцать шагов.

— Ну так давай.

Робби согнул лук, удивленно глянув на Томаса; он понял, сколько сил требуется, чтобы согнуть боевое оружие. Оно оказалось немного более тугим, чем короткий охотничий лук, к которому Дуглас привык в Шотландии.

— Иисус, — промолвил он тихонько, когда оттянул тетиву к носу и почувствовал, что его левая рука слегка дрожит от напряжения. Однако шотландец прищурился поверх древка, чтобы проверить цель, и уже собирался выпустить стрелу, но тут Томас поднял руку.

— Ты еще не готов.

— Я готов, черт возьми, — сказал Робби. Точнее, прокряхтел, ибо, чтобы удержать лук в согнутом положении, требовалось огромное усилие.

— Ничего подобного, — возразил Хуктон, — потому что твоя стрела торчит впереди лука на целых четыре дюйма. Ты должен оттянуть ее назад, настолько, чтобы наконечник коснулся твоей левой руки.

— О сладчайший Иисус, — простонал Робби.

Он перевел дух, успокоился и натянул тетиву так, что она оказалась вблизи его правого уха. Стальной наконечник стрелы коснулся его левой руки, но теперь юноша уже не мог целиться, глядя вдоль древка. Сообразив, с какой трудностью это сопряжено, он нахмурился, но потом нашел выход из положения, сместив лук вправо. К тому времени его левая рука тряслась от напряжения, а правая уже не могла удерживать тетиву. Дуглас отпустил ее и дернулся, когда тугая конопляная веревка хлестнула его по левой руке, под самое основание большого пальца. Белое оперение стрелы промелькнуло в добром футе от ствола ивы.

Робби выругался и вручил лук Томасу.

— Неужели, — спросил он, — вся хитрость состоит в том, чтобы научиться прицеливаться?

— Вся хитрость в том, чтобы вообще отвыкнуть целиться, — ответил Томас. — Все должно происходить само собой. Ты видишь цель и выпускаешь в нее стрелу. Некоторые ленивые лучники натягивают тетиву только до глаза: они стреляют метко и в цель попадают, но сила их выстрелов невелика. Настоящие лучники, те, чьи стрелы пробивали стальные латы французских рыцарей, натягивают тетиву до конца. Кстати, прошлым летом я учил стрелять одну женщину, и она добилась успеха. У нее неплохо получалось. Представляешь, попала в зайца с семидесяти шагов.

— Женщина?

— Я дал ей тетиву подлиннее, такой лук натягивать легче, но все равно она была просто молодец.

Томас вспомнил восторг Жанетты, когда пронзенный стрелой заяц с писком упал в траву. Ну почему он думает о ней так часто?

Мороз придавал всему вокруг какую-то особую четкость. Лужи замерзли, и потерявшие листву живые изгороди очерчивались четким белым ободком, таявшим по мере того, как поднималось солнце. Друзья переправились через две речки, а потом по поросшему буковым лесом склону поднялись к ровному плато. Слой почвы над камнями был здесь так тонок, что эта земля никогда не знала плуга. Кое-где трава перемежалась кустами утесника, но в остальном путь пролегал по гладкой равнине, столь же однообразной, как и пустое небо. Томас ожидал, что плато окажется всего лишь узким пояском и скоро они снова спустятся в лесистые долины, но пустошь тянулась и тянулась, заставляя его все в большей степени чувствовать себя зайцем, бегущим по сжатому полю под взглядом ястреба. Робби чувствовал то же самое, и путники свернули с дороги, направившись туда, где утесник время от времени обеспечивал хоть какое-то укрытие.

Томас то озирался, то смотрел вперед, но повсюду, сколько хватало глаз, расстилалась однообразная равнина. Всадники могли мчаться по ней галопом, однако ни лесов, ни оврагов, чтобы укрыться пешим, не было и в помине. И это плато казалось бесконечным.

В полдень юноши дошли до стоявших кругом высоких, в рост человека, поросших мхом старых камней. Круг имел в поперечнике ярдов двенадцать. Один из камней свалился, и друзья присели на него, чтобы перекусить.

— "Чертова свадьба"? — сказал Робби.

— Ты имеешь в виду камни?

— Да, у нас в Шотландии тоже есть такие. — Робби обернулся и поворошил обломки расколовшегося при падении камня. — Это ведьмы, которые обращены в камень самим дьяволом.

— А вот в Дорсете люди считают, что их обратил в камень Бог, — заметил Томас.

Робби поморщился: ему эта идея показалась нелепой.

— Бог? С чего бы это?

— Говорят, что заплясали бесовские пляски. Ведьмы устраивали тут шабаш.

— За это они прямиком отправятся в ад, — сказал Робби и небрежно поковырял землю пяткой. — Мы выкопаем эти камни, когда будет время. Поищем золото, а?