Чтение онлайн

С такой постановкой вопроса полковник был принципиально согласен. Свой всегда лучше, а уж тот, кому ты лично посодействовал…

— Факты, факты нужны, полковник, — просил коллега, — а он у вас такой чистенький, аж противно. Или такой осторожненький? Выясни. Как к генеральному идти? С чем? Поищи, а?

Конечно, Стыров поискал, правда, не очень напрягаясь, не до того было. Этот важный вопрос он отложил на январь. А теперь выходит, что января и ждать не стоит? Так… Надо срочно найти эту первую жену. И ребенка. Сколько пареньку должно уже быть? Лет восемнадцать, не меньше.

Вроде, обычное дело… Стыров улыбнулся. Ну, подкинула судьба нежданный подарочек. Сколько раз такое происходило? В случайности полковник не верил, точно зная, что любая из них — лишь результат мощной работы мысли и продуманных действий. Отчего же так разволновался? Просто на месте не усидеть. Что-то подсказывает, просто кричит: этот нежданный корниловский сын — не последнее звено в цепочке тайн. Ох, не последнее. Мальчик — ключ к гладкой дорогой двери с именем городского прокурора. И только он, полковник Стыров, этим ключом владеющий, может дверцу отпереть. И отопрет. Не впервой. Чего тогда он тут штаны просиживает? В мать Терезу играет?

— Ася, — склонился он к задумавшейся женщине, — мне на дежурство надо, дела. Ты уж тут без меня, ладно? Звони, если что. А завтра я к Аманбеку зайду.

— Конечно, Коля, — кивнула Асия. — Работа есть работа.

Дежурный на вахте сообщил, что следователя Зорькина в данный момент в прокуратуре нет.

— А где же он? — огорчилась Валентина.

— Нам не докладывают.

— А когда будет?

— Тем более. Вас вызывали?

— Нет, что вы, — перепугалась Валентина. — У меня к нему дело…

Зорькин и вправду говорил, что им надо будет увидеться перед судом, да запропал. Хотя в прокуратуру Валентина пришла не совсем к нему, вернее, к нему, конечно, но не только. Клара Марковна, которой Зорькин активно не нравился, все твердила Валентине, что этому скользкому типу доверять никак нельзя.

— Ну не сошелся же на нем свет клином, — убеждала она. — Сходи к кому повыше, самому прокурору или заму, объясни все, от них зависит, что на суде говорить будут, какое наказание просить. Надежды, конечно, мало, они там все заодно, но вдруг? Вдруг повезет и на хорошего человека попадешь? Даже в говне жемчужные зерна встречаются, поэтому попробовать надо! Сидеть и слезы лить проку мало. Бороться надо. Хочешь, вместе пойдем?

Они, собственно, и собрались вместе. Как раз у докторши выходной вышел. Да у метро, где уговорились встретиться, Кларе Марковне неожиданно позвонили и вызвали на работу. Вроде случилась большая авария где-то за городом и сейчас в их реанимацию привезли аж восемь человек сразу, поэтому все врачам надо быть на месте.

— Ты все равно иди, — настойчиво посоветовала докторша. — Ждать нельзя, времени мало.

Валентина жутко боялась разговора с незнакомым прокурором, да и как найти того самого, нужного, представляла плохо, потому и решила сначала зайти к Зорькину, выведать, кто тут у них самый влиятельный, от кого зависит Ванечкина судьба. А следователя на месте и не оказалось. Что делать? Возвращаться домой несолоно хлебавши? Знать бы в лицо, кто ей нужен, простояла бы тут до самого вечера, а когда тот бы вышел, прямо на улице к нему и подошла. Ну, не убьет же! Хоть пять минут, да послушает!

Валентина потопталась у мраморных колонн, понаблюдала за выходящими из здания людьми, сплошь серьезными, неулыбчивыми, важными.

— Здравствуйте! — подскочила к ней выпорхнувшая из тяжелой двери загорелая улыбающаяся девчонка. — А что вы тут делаете?

— Аллочка, — оторопела Валентина. — Не узнала тебя. Черная, как с юга. В солярий ходишь?

— Какой солярий? Мы только что с Бали вернулись. Предки меня вывозили для воспитательной работы! Все уговаривают за границу учиться уехать, чтоб с дурной компанией не связалась! — Девушка весело расхохоталась.

— Ну и как Бали? — вежливо и равнодушно спросила Валентина.

— Да так, — Алка пожала плечами, — тоска. Одни старперы. Ешь да загорай. Целыми днями на солнце жарились. Я еще ничего, узнать можно, а папахен вообще черный, как моджахед. Когда темные очки наденет, чтоб глаза прикрыть, просто «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал»! — Алка залилась веселым хохотом.

— А зачем ему очки? — откровенно тоскуя и от этой ненужной встречи, и от Алкиной болтовни, а главное, от полной неудачности собственного похода, автоматически поинтересовалась женщина. — Солнца же нет.

— А, маскируется. Типа, чтоб никто не узнал. Публичный человек, засада! Выделывается, будто артист знаменитый. Щас прямо народ к нему за автографами повалит. Прикиньте!

— Ну а за границу-то поедешь?

— Не знаю. Не хочу пока. Наверное придется. Папахен сказал, что никак нельзя допустить, чтоб меня на суд свидетелем вызвали. Имидж, блин, его пострадает.

— На Ванечкин суд?

— Ну да, на какой же еще.

— Так он же вот-вот, когда ж ты уедешь?

— Мамаша сейчас в Швейцарию умотала, договариваться. Папахен твердо сказал, пока я не уеду, суда не будет. Отложат. Я, конечно, не хочу. Я же должна Ваньку поддержать. Он хоть и герой, но все равно страшно.

— Герой? Какой он герой, Аллочка, — вздохнула Валентина, — инвалид безрукий. Эти друзья его все на него сваливают. А у нас ни знакомств, ни связей. Боюсь, посадят, заставят за всех отдуваться… Он же безответный, смолчит на суде, все и решат, что виноват.

— Ну, если посадят, то ненадолго, — уверенно высказалась девчонка. — Я же у него была вчера.

— Да ты что? — опешила Валентина. — Как? К нему же не пускают!

— Папахен помог, — Аллочка хитро ухмыльнулась.

— Ну и как он? Хоть чуточку поправляться стал?

— Наверно. Сонный какой-то был. Да мы толком и не поговорили: Путятя пришел, это у них главный, учил его, как на суде себя вести. Говорит, молчать надо, вообще ничего не говорить.

— Как это? — обомлела Валентина. — Если он промолчит, его же во всем обвинят! Следователь сказал, лет двадцать дадут…

— Двадцать? — Алка задумалась. — Нет. Путятя сказал, что, если Ванька будет молчать, они его быстро вытащат.

— Аллочка, кто такой Путятя? Они же и так на Ванечку все свалили, будет один за всех отдуваться… Боюсь я, так боюсь… Вот, пришла с прокурором поговорить, да не знаю, к кому сунуться. Денег, наверное, дать надо, а у меня нету. И посоветоваться не с кем.