Чтение онлайн

И что это рыжее чудо больше никогда с заплаканными глазами не будет. И что надо бы ей шубку пушистую, и коляску для Тима удобную и надежную, как вездеход.

— Что? — Ася торопливо пригладила рукой волосы. — Ужасно выгляжу, да?

— Неа, маленькая. Приз за самую красивую невесту сегодняшнего дня — твой.

Она не поверила, но смущенно улыбнулась, из-за чего «яблочки» ее щек подскочили, соблазнительно округлились. Тимур не сдержался: наклонился, прижался к ней губами — теплая, мягкая, соленая от слез. Хотелось поцеловать Морковку сильно, жадно, вслед за окольцовыванием еще и заклеймить поцелуем, но на сегодня с нее и так достаточно переживаний.

— Это самый импульсивный и рискованный поступок в моей жизни, — призналась она, вставая на цыпочки, чтобы вернуть поцелуй, но дотянулась только до подбородка.

— Это ты еще кайтсёрфингом не занималась, — пошути Тимур, прекрасно понимая, что она имеет в виду.

— Я даже слова такого не знаю.

— Ох, маленькая Бесятина, тебе понравится!

— Бесятина? — Она так громко хихикнула, что даже хрюкнула. И с огромными, полными стыда и ужаса глазами, залепила рот ладонью до самого носа.

Черт, эта непосредственность возбуждает даже сильнее, чем проклятые шортики.

— Ну не Бесиха же, — безуспешно пряча улыбку, ответил он. И все-таки засмеялся, обнимая ее лицо ладонями. — Есть еще варианты, как можно назвать жену Беса?

— Жена Беса? — несмело предложила она. И сама же покривилась. — Бесятина мне нравится.

— Так вот, Бесятина, можем вернуться домой, ты переоденешься и пойдем в ресторан. А можем заказать еду на дом.

— Я и сама приготовлю, — попыталась переиграть она.

— Сегодня ты точно готовить не будешь.

— Ты очень обидишься, если я попрошу сегодня остаться дома? — осторожно, словно боялась поранить язык, спросила Морковка.

— Совсем не обижусь, но о готовке забудь. И вообще, маленькая, пришло время вернуть домработницу и подумать о няне. И не спорь.

Дома, пока Ася переодевала ребенка, Тимур сделал заказ, добавив к нему бутылку сладкого газированного вина, потом сходил в душ, а потом провисел полчаса на телефоне, помогая Стасу разруливать очередной аврал. Кажется, ругался он все-таки недостаточно тихо, потому что когда вернулся в кухню, Ася встретила его обеспокоенным взглядом.

— Прости, маленькая, меня иногда заносит, особенно, когда работа идет коту под хвост из-за парочки долбаных халтурщиков. Эти люди не поймут, если я высоким слогом объясню, что они облажались, а влететь моем мы. Зато великий и могучий трехэтажный они понимают с полуслова.

— Я бы не хотела быть твоей подчиненной и попасть тебе под горячую руку, — призналась она.

Сразу после этих слов в его голове созрела картинка, где она в ультракоротком узком платье стоит посреди кабинета и, фирменно краснея, бормочет, как ей жаль, и как она раскаивается, и как искренне хочет загладить вину. Так, Бес, тихо, спокойно. Не время для таких игр, хоть в реальности они наверняка были бы куда ярче воображаемого образа.

Он мотнул головой, сбрасывая наваждение и быстро нырнул за кухонную стойку, отмечая, что Ася уже успела разложить еду по тарелкам и мило украсила стол подручными средствами. И что она положила возле себя блокнот, с которым, кажется, вообще не разлучалась. Интересно, что там у нее?

— Тимур?

— Мммм?

Ася резко втянула воздух через ноздри, стараясь унять дрожь, которая появлялась всякий раз, когда он издавал вот этот звук: то ли урчание, то ли мурлыканье, но приправленной хрипотцой откуда-то словно из самой груди.

Хотелось подойти, прижать ладонь к его солнечному сплетению и попросить мурлыкнуть еще раз, чтобы прочувствовать, как вибрация отдачей ударит в тонкую кожу, просочится в нее, расслабляя и будоража одновременно.

Ужинали они медленно, не торопясь, в основном под ее рассказы о том, как она справляется с новой работой. Потому что рассказать было о чем, равно как и похвастаться первыми результатами, которые заказчиков полностью удовлетворили.

Тимур умел слушать и слышать, в отличие от Игоря, который мог часами пересказывать весь свой рабочий день. Ее делами в последнее время так и вообще почти не интересовался.

— Я подумала, что раз мы должны узнавать друг друга поближе… — Ася сглотнула, пытаясь на ходу переиграть заранее подготовленную речь.

Они только что перебрались в гостиную, и она настояла на том, чтобы они сели на диване друг напротив друга. Тимур, нарочито громко сопя, кое-как скрестил ноги по-турецки, пока она, как завороженная, снова любовалась его босыми ступнями.

Ну вот как, как ноги могут быть такими сексуальными? С телом и так понятно — его она уже видела и была очень благодарна Тимуру, что после того случая он больше никогда не ходил по дому без футболки, иначе у нее точно случился бы гипертонический криз.

— В каком смысле «поближе»? — Пряча в уголках губ улыбку, спросил он. — Я думал, что для начала мы будем просто спать в одной постели и…

— Нет! Боже, нет, нет!

— Нет? Бесятина, как еще я узнаю, храплю ли, если ты мне не расскажешь? — Он откровенно наслаждался подтруниванием.

— Я имела в виду, что не то имела в виду. — Ну вот, теперь вообще каламбур получился. — Просто, я тут написала несколько вопросов, которые помогли бы нам узнать друг о друге… многое.

— Несколько вопросов? — Кажется, он не поверил своим ушам.

Ася отрыла блокнот, вдохнула и ответила:

— Пятьдесят три, но список еще не закончен.

Тимур посмотрел на нее долгим удивленным взглядом — а потом завалился лицом в подушку, всем телом сотрясаясь от хохота. Пару раз он пытался успокоиться, поднимал лицо, бормотал под нос извинения и снова взрывался смехом, который даже подушка заглушала с трудом.

— Ты самая удивительная женщина на свете, маленькая, — сказал он чуть охрипшим голосом, когда, наконец, успокоился. — Не представляю, чтобы кто-то другой до такого додумался.