Чтение онлайн

Шеверт скептически покосился на Дар-Теена: пролезет или нет? А вдруг застрянет в узком лазе, что тогда? Но затем решил, что если Дар-Теену не заблагорассудится расправлять плечи, то он как-нибудь доберется до Лабиринта.

Ийлур с любопытством оглядывал овраг, ничего не спрашивая – степенно ждал, что скажет командир.

«Хороший парень», – подумалось Шеверту, – «Несмотря на записочку... Кажется, этот не подведет...»

– Что стоим? – как всегда, вмешалась Андоли, – Сказочник, чего мы ждем?

– С мыслями собираюсь, – проворчал кэльчу.

Глаза у элеаны по-прежнему были больными – но в то же время было непохоже, чтобы Андоли проливала слезы по Топотуну. Она молча кивнула и первой начала спуск, уверенно нащупывая опору и цепляясь за колючие плети ежевики.

– Тяжеловат ты, северянин, для таких фокусов, – Шеверт усмехнулся, – но раз пошел с нами, терпи.

Ийлур только плечами пожал, молча натянул перчатки и двинулся вслед за Андоли. Шеверт удивленно моргнул, наблюдая, как двигается северянин: он едва не парил над заросшим колючками склоном, играючи догнал Андоли и ловко стал на площадку.

«Ох, а не прост ты, парень, не прост! Знать бы, кем был раньше...»

Шеверт вздохнул и начал спускаться сам, кряхтя, оскальзываясь и багровея при мысли о том, что сейчас элеана уже добралась до лаза и с насмешкой наблюдает за неуклюжими рывками кэльчу.

Но, уже втискиваясь в темную и сырую нору, Шеверт понял, что никто над ним и не думал смеяться.

– Отдохни, – серьезно сказала Андоли, – запыхался больно...

Она сидела на корточках, аметистовые глазищи загадочно поблескивали в полумраке. Ийлур преспокойно стоял, прижавшись спиной к склону, и почесывал начавшую отрастать бороду.

Шеверт не стал спорить, уселся на край лаза и сунул в рот веточку хибиса – чтобы унять захлебывающееся сердце.

– Ты не торопись, отдышись, – заботливо повторила Андоли, передавая флягу с водой.

Шеверт отхлебнул – вода у элеаны была какой-то особенно вкусной и холодной. А под грудиной снова заворочалось подозрение, и снова вспомнился подслушанный разговор, и последний наказ старейшины Кера... Шеверту вдруг стало стыдно: вот, маленькая элеана без крыльев делится водой, и ее же придется... убить?

– Спасибо, – он, стараясь не смотреть в глаза Андоли, вернул флягу, – дай-ка я первым пойду, что ли...

И, честно встав на четвереньки, Шеверт двинулся вперед, в сырую и затхлую темень. Одолев с пяток шагов, он обернулся – громоздкая фигура Дар-Теена надежно закупорила выход. Ийлур медленно полз, ругаясь на чем свет стоит и то и дело задаваясь вопросом, отчего нельзя было нору сделать чуть шире и выше.

– Вот и замечательно, – заметил кэльчу, – дальше будет и шире, и выше. Хорошо, что не застрял.

...Темнота не кончалась.

Шеверт, поднимая голову, макушкой упирался в сырую землю – это значило, что до Лабиринта еще ползти и ползти. Дар-Теен скорбно умолк, только тяжело вздыхал да поминал Шейнирово царство, попадая рукой в гнезда слизней. Андоли перемещалась бесшумно, словно призрак, но когда Шеверт оборачивался, ему все мерещился аметистовый блеск во мраке, и от этого становилось как-то неуютно – хотя, конечно же, ничего плохого Андоли в этой норе сделать не могла, даже если и замышляла.

Потом Шеверт вновь поднял голову – и уже не почувствовал давящей тяжести земляного свода. Он остановился, потом сел и, нащупав шнуровку мешка, выудил череп скалозуба. Блеклое пятно света выхватило из тьмы белое лицо Андоли и черный круг оборвавшейся норы.

– Мы в Лабиринте, – счел нужным сообщить Шеверт. Делал он это исключительно для северянина; элеана не первый раз ходила в подземелья.

– Хвала Фэнтару, – ийлур исторг вздох, достойный мученика.

Кое-как вывалившись из лаза, северянин с наслаждением растянулся во весь рост, раскинул руки и улыбнулся.

– Клянусь Молотом Света, так и думал, что не доползу.

– Молодец, – сдержанно похвалила Андоли, и тут же вопросительно уставилась на Шеверта, – что теперь, Сказочник?

– А что теперь? – он пожал плечами, – давай-ка достанем карты и подумаем.

Вся прелесть Лабиринта заключалась в том, что он пронизал толщу скальной породы под Дворцом, кое-где пересекаясь с подземельями и с тайными ходами самого Дворца. Из Лабиринта можно было попасть и в винные погреба серкт, и в верхние галереи Дворца, и даже в нижние ярусы сада. А если при этом воспользоваться тайными лазейками, предназначенными для самих серкт, то недолго было и до тронного зала добраться – Шеверт отважился на это всего однажды, побродил ночью по полированному до блеска, с золотистой искрой, полу, поглазел на трон, вырезанный из драгоценного розового дерева... Потом, правда, пришлось со всех ног удирать от стражей серкт, чьи угольно-черные панцири глянцево блестели в свете луны. Но главное, что осмелился забраться в святая святых Дворца, смог хотя бы на время задавить липкий, словно паутина, страх перед жрецами серкт – вот что было главное!

А на сей раз им предстояло забраться туда, где билось само сердце народа серкт – в опочивальню царицы, и убить ее, не рожденную женщиной правительницу, чтобы серкт отправились на поиски новых земель. Потому как одна Царица и один мир, иного не дано проклятому народу.

– Та-ак, – протянул Шеверт, разворачивая свитки, – посвети мне, Дар-Теен... Да, вот так. Смотрите, как мы пойдем – сперва по нашему Лабиринту до Дворца, затем – наверх по тайному ходу серкт... Там придется пройти по Дворцу, затем снова в тайник, наш тайник, он здесь крестиком обозначен... Ну, и вот – выход в задней стенке опочивальни, прикрыт зеркалом.

Дар-Теен, склонившись, черкнул ногтем по карте.

– Зеркало, Сказочник. Мы его разобьем?

– Оно бронзовое, – звякнул голосок Андоли, – его можно сдвинуть... Наверное.

– То есть никто не пробовал? – Дар-Теен усмехнулся и покачал головой, – а если не получится, то что?

– Тогда есть и другой путь, – Шеверт заскользил пальцем по пергаменту, – вот здесь, здесь и здесь. Но к опочивальне придется пробиваться с боем.

– А сколько чужаков охраняет по ночам Царицу?

– Обычно – два по два стража и один жрец, – отчеканила элеана, – первым нужно убить жреца, обязательно... Увидишь, он будет в черной хламиде до пят. Потому что если не убрать его первым, воинов уже не одолеть.