Сказочник
Шрифт:
– Смотри! Нет, ты смотри!
Напротив оказалось спокойное лицо седоватого кэльчу, который уже давным давно шел по дорогам небесным – ну, или подземным, к своему Покровителю. У основания шеи чернела страшная рана, кто-то или что-то вырвало кусок мяса. Не оставалось и сомнений, отчего погиб этот сын Хинкатапи.
– Он умер, спасая тебя, – кэльчу вдавливал Дар-Теена в землю, его жесткие пальцы сошлись обручем на шее ийлура, – спасая тебя, червяк! Он был хорошим кэльчу, но погиб из-за какого-то чужака, из-за слизня, которому самое место в трясине!
Перед глазами Дар-Теена запрыгали искры. Обруч на шее неумолимо сжимался, пальцы кэльчу внезапно обрели твердость железа, а в темно-серых глазах – теперь в самом деле плясали огоньки безумия.
– От... пусти...
Приступ буйного помешательства схлынул.
Словно испугавшись самого себя, кэльчу резко выпрямился, недоуменно глядя на собственные ладони, попятился. Дар-Теен уже не смотрел на него – жадно глотая сырой воздух, тонул взглядом в сером небе, и все еще не мог поверить...
– Я... я не хотел, – прошептал кэльчу, – Миль погиб, значит, ты... должен остаться... да...
Упав на колени перед догорающим костром, он закрыл лицо руками и принялся медленно раскачиваться из стороны в сторону.
«Фэнтар Пресветлый! Да что же это такое?!!»
Дар-Теену уже казалось, что это именно он сошел с ума.
Он с трудом сел на земле, кое-как подтянул колени к груди и обхватил их руками. Стало холодно, зубы выстукивали дробь – а сверху все также сыпал мелкий и оттого особенно противный дождик.
Ийлур понимал, что нужно что-то предпринять. Не сидеть же в болотах до бесконечности? Нужно было... Понять, слишком многое, и понять быстро. Может быть, еще оставалось время, чтобы все исправить – «Но почему ты думаешь, что исправлять должен именно ты?». И потом, Эристо-Вет. С ней точно случилась беда, иначе не барахталось бы сердце в ледяной полынье ужаса и безысходности... И потому нужно было быть сильным – как раньше, чтобы вернуть любовь и саму жизнь...
– Эй, – позвал Дар-Теен, все еще клацая зубами, – ты-то сам... как здесь оказался? Как зовут?
Кэльчу опустил руки – по землистому лицу текли самые настоящие слезы. Губы посинели, изогнулись в болезненной гримасе.
– Ты что?.. – выдохнул ийлур, – что это с тобой?
– Сердце... кажется.
– Э, ты только помирать здесь не вздумай, – он кое-как снова поднялся и, придерживаясь за стволики елок, направился к кэльчу.
– Ты ж молодой еще, чтобы сердце...
Взгляд кэльчу делался мутным, и он начал медленно оседать на траву.
– Не... знаю... В сумке...
– Где? В какой сумке? Что?
Подвывая от ощущения гвоздя, вбитого под колено, Дар-Теен доковылял до ближайшего к кэльчу мешка, дернул завязки – там лежала измаранная в грязи книжка.
«Значит, его мешок», – ийлур удовлетворенно хмыкнул и вывернул содержимое прямо на землю.
– Сверток... возьми...
– Ты только не отправься к своему Покровителю, – огрызнулся Дар-Теен, роясь в чужих тряпках. Там была какая-то одежда, крючья, несколько заплесневелых сухарей, метательные ножи, пузатые и формой похожие на яблоки склянки с мутно-голубой водицей...
– Ага, есть! – пальцы наткнулись на аккуратный сверточек из щеровой кожи.
Дар-Теен на четвереньках подполз к кэльчу, сунул ему в лицо свою находку.
– Что, здесь?
Вместо ответа кэльчу разворошил сверток, непослушными пальцами выхватил оттуда сухой черенок, сунул в рот и закрыл глаза.
Дар-Теен собрал рассыпавшиеся веточки неизвестного растения и уселся рядом, стараясь не тревожить больную ногу.
– Ну, полегчало?
– Полегчало, – краски медленно возвращались на меловое лицо. Губы чуть порозовели, взгляд прояснился.
– Что это ты, а? – Дар-Теен даже не знал, что и говорить, – еще не старик, а сердце так пошаливает.
– Не старик, не старик, – согласился кэльчу. Он не торопился вставать, лежал на боку и внимательно рассматривал ийлура, – это все жрецы...
И, скупо улыбнувшись, представился:
– Меня зовут Шеверт. Или – Сказочник.
– Давай спокойно поговорим, а? – ийлур поежился. Ощущение железных пальцев на шее было еще слишком живым.
– Давай. Все равно долго ждать наших...
Шеверт и сам не знал много: с его слов, причиной всех несчастий была война между ийлурами и элеанами. С чего пошел сыр-бор – этого толком не понимал никто, ну разве что исключая тех, кто всю кашу и заварил.
Война начиналась неохотно, и как бы лениво: ийлуры даже попытались провести переговоры с крылатыми детьми Сумеречного бога, но кто-то помешал. В итоге началась резня – да такая, что старейшины кэльчу хмуро качали головами и бурчали, что, мол, Свет и Сумерки очень скоро изведут друг друга. Синхи молчали, равнодушно наблюдали и ни во что не вмешивались; дети Шейниры собрались в Диких землях, покинув и Гвенимар, и Алхаим, где им до этого жилось вольготно. Кэльчу предприняли было попытку вмешаться – но тут и к ним пришла беда – вернее, приплыла из жемчужной дали Радужного моря.
Огромные галеры прибывали и прибывали, и на берег высаживались странные существа, очень похожие внешне на ийлуров, но все как один с кожей цвета старого золота. Их тела даже блестели, словно припудренные золотой пылью, и это казалось почти невероятным – то, что живые существа выглядят именно так. Было и еще кое-что, отличающее пришлых от детей Фэнтара: острые, изогнутые клыки, похожие на волчьи. Не у всех, конечно, но всегда – у облаченных в легкие кованые доспехи воинов.
Рассудительные кэльчу отправили к чужакам делегацию и в тот же день ее лишились. Пришлые без особых раздумий убили послов, а сами неспешно, словно хозяева, двинулись вглубь материка. Тогда кэльчу повторно отправили делегацию, но уже к ийлурам и элеанам, с мольбой о помощи... И все впустую. Дети Света и Сумерек были слишком заняты друг другом, чтобы повернуться лицом к истинному врагу.