Чтение онлайн

Но дичи в тех краях никогда не водилось. И пообещал охотник доставлять ему дичи всегда столько, сколько будет необходимо для королевского стола. Потом он велел всем егерям собраться, чтоб отправиться с ним вместе в лес. Вот пошли егеря вместе с охотником, и он велел устроить в лесу облаву, но так, чтоб в одном месте большой круг оставался бы открытым; а сам стал в середину и начал желать. И вмиг, явилось больше двухсот с лишним штук дичи, и егерям оставалось только её стрелять. И они нагрузили дичь на целых шестьдесят крестьянских телег и привезли её королю; и король мог, наконец, украсить свой стол дичью, которой долгие годы у него вовсе не было.

По этому случаю король очень обрадовался и пригласил на другой день на обед к себе всех придворных и устроил большое пиршество. Когда все гости собрались, сказал король своему охотнику:

– Так как ты очень ловок, то садись рядом со мной.

И ответил ему охотник:

– Ваше величество, господин король, позвольте заметить, что я охотник плохой.

Но король настаивал на своём и сказал:

– Нет, ты должен сидеть рядом со мной, – и пришлось тому подчиниться.

Когда охотник сидел за торжественным столом, он подумал про свою любимую мать; и вот он пожелал, чтобы кто-нибудь из придворных спросил бы о ней, как поживает, мол, госпожа королева в башне, жива ли она или уже погибла. И стоило ему только это пожелать, как заговорил о ней маршал и сказал:

– Ваше величество, нам-то вот здесь радостно, а как там поживает в башне госпожа королева, в живых ли она ещё или, может, уже умерла?

И ответил король:

– Она позволила диким зверям разорвать моего любимого сына, и о ней слышать я не хочу!

Тогда поднялся охотник и говорит:

– Мой милостивейший батюшка, она ещё жива, а я – ваш родной сын, меня не дикие звери разорвали, а похитил меня злодей, повар-старик; он унёс меня из замка, когда она уснула, и выкрал меня у неё, когда я лежал у неё на коленях, и он обрызгал её передник кровью курицы.

Потом он взял чёрного пуделя с золотой цепью на шее и сказал:

– Вот он, этот злодей, – и велел принести раскалённых углей, и пудель все их сожрал, и выбилось пламя у него из шеи.

И спросил королевич у отца, не угодно ли будет ему увидеть злодея в настоящем виде; и он пожелал, чтобы тот обратился снова в повара: глядь – стоит перед ним повар в белом фартуке и с ножом на боку. Увидев его, король разгневался и велел бросить его в самую глубокую темницу, в подземелье.

А охотник продолжал:

– Батюшка, не угодно ли вам увидеть ту девушку, что нежно меня воспитывала? Её заставляли меня убить, но она не сделала этого, хотя за отказ свой должна была поплатиться жизнью.

Ответил король:

– Да, я бы с удовольствием посмотрел на неё.

И сказал сын:

– Милостивейший батюшка, я покажу её вам в образе красивого цветка.

Он сунул руку в карман, достал оттуда гвоздику и положил её на королевский стол, и была она такая прекрасная, что подобной король ещё ни разу не видывал.

И говорит тогда сын:

– А теперь я покажу её вам в настоящем виде, – и он расколдовал её, и стала она девушкой, и была такою прекрасной, что ни один живописец не смог бы написать лучшей.

Послал тогда король двух своих камеристок и слуг, чтобы поднялись они в башню, вывели бы оттуда королеву и привели её к королевскому столу. Вот привезли её в пиршественный зал, но она не стала ничего есть и сказала:

– Милостивый господь, что поддерживал меня в башне, скоро пошлёт мне освобождение.

Она прожила ещё три дня, а потом тихо и спокойно умерла.

Старый король велел повара четвертовать; но печаль терзала его сердце, и он вскоре умер. А сын женился на прекрасной девушке, которую принёс с собой в кармане в образе цветка; а живут ли они сейчас, о том одному богу известно.

Жила-была кухарка, звали её Гретель; носила она башмаки на красных каблуках, и как выйдет, бывало, в них из дому, повернётся то в одну, то в другую сторону, обрадуется и подумает: «А я, однако, девушка красивая». Вернётся домой, хлебнёт на радостях глоток вина, а после того, конечно, и есть захочется, вот и начнёт она пробовать самое вкусное, что готовит к обеду; всё попробует, пока не наестся вдосталь, потом скажет:

– Ведь кухарка должна знать, вкусная ли пища.

Вот раз хозяин ей и говорит:

– Гретель, нынче ко мне гость придёт; зажарь мне две курицы, да смотри, чтоб повкусней вышло.

– Ладно, хозяин, я уж сготовлю, – ответила Гретель.

Зарезала она кур, обварила их кипятком, ощипала, насадила на вертел и понесла их в печь жариться, а дело было уже под вечер. Начали куры поджариваться и были совсем готовы, а гость всё не являлся. Вот и говорит Гретель хозяину:

– Если гость не придёт, то надо кур из печи вынуть, какая будет досада, если их тотчас не съесть, ведь они-то сейчас в самом соку!

Хозяин говорит:

– Ну, раз так, то я сам побегу за гостем.

Только хозяин ушёл, отставила Гретель вертел с курами в сторону, а сама подумала: «Если долго придётся стоять у печки, то ещё вспотеешь и пить захочется: почём знать, когда они там явятся, – сбегаю-ка я в погреб и перехвачу глоточек». Спустилась она в погреб, подставила кружку и говорит:

– Да поможет тебе господь бог, Гретель, – и хлебнула порядочный глоток. – Вино к вину тянет, – молвила она, – не хорошо отрываться, – и выпила ещё порядочный глоток. Пришла она и поставила кур снова на огонь, помазала их маслом и стала весело поворачивать вертел. А жаркое пахло так вкусно, что Гретель подумала: «Мне будто чего-то недостаёт, надо бы кур отведать!» – потрогала она пальцем, лизнула и говорит:

– Ой, какие вкусные куры! Прямо-таки грешно не есть их теперь же!

Подбежала она к окошку поглядеть, не идёт ли хозяин с гостем, видит – нет никого. Подошла она снова к курам и подумала: «Одно крылышко подгорело, будет лучше, если я его съем». Отрезала она его, съела, и как же оно ей по вкусу пришлось! Съела она и подумала: «Надо будет и другое отрезать, а не то хозяин заметит, что чего-то недостаёт». Съела она оба крылышка, и пошла опять поглядеть, не идёт ли хозяин, но видит, что его нету. «Кто знает, – пришло ей в голову, – может, они и вовсе не придут; пожалуй, куда-нибудь зашли». Вот она и говорит: