Шрифт:
The Willows and Beyond © 1996 by William Horwood
All rights reserved
Illustrations copyright © Patrick Benson 1996
Издательство выражает благодарность
литературному агентству Эндрю Нюрнберг
Перевод с английского Владимира Правосудова
I РЕКА ПРЕДУПРЕЖДАЕТ
Был уже конец сентября. Предыдущая неделя выдалась ветреной и дождливой. Вода в Реке поднялась, а деревья и трава по берегам, еще пытавшиеся сохранить летнюю свежесть и первую осеннюю позолоту, вдруг как-то разом поблекли, поредели и раскрасились в серо-бурые тона поздней осени. Но теплое солнышко еще не собиралось сдаваться и вновь стало часто появляться на небе, разгоняя тучи и согревая все вокруг еще почти по-летнему теплыми лучами.
С утра уже было понятно, что день ожидается тихим и солнечным, — бабье лето одаривало всех напоследок теплом и покоем.
До этого несколько дней Крот сидел дома, не высовывая на улицу и носа. Сегодня он, оставив на хозяйстве Племянника — с тем чтобы тот в преддверии зимы занялся неотложным ремонтом окон и дверей, — решил совершить основательную прогулку: навестить своего старого верного друга Рэта Водяную Крысу.
Он дошел до Железного Моста и, облокотившись на перила, предался созерцанию речной воды, которая неспешно протекала под мостом, беззвучно огибая опоры. Через некоторое время внимание Крота привлекла фигура какого-то животного, сидевшего неподалеку на берегу. Крот не мог не признать, что эта фигура была ему очень и очень знакома.
— Эй, Выдра, это ты там сидишь? — осведомился он.
— Привет, Крот. Конечно я, — отозвался Выдра, с готовностью направляясь навстречу Кроту.
Заметив стоявшую у ног Крота объемистую и, судя по всему, увесистую корзинку, Выдра поинтересовался:
— Ты, случайно, не к Рэту собрался?
— Хочешь — присоединяйся, — пригласил его, как всегда приветливый, Крот. — Сдается мне, что это уже последние деньки, которые можно по праву назвать летними. Вот я и подумал…
— Будь я на твоем месте, дружище, — перебил его Выдра, — я бы сегодня не совался к Рэту. Он… он разговаривает с Рекой, причем со вчерашнего дня.
— А-а… — вздохнул Крот, ставя на мост поднятую было корзину. — Тогда придется подумать, чем заняться сегодня. В такие дни Рэта лучше не беспокоить.
Выдра снова блаженно растянулся на берегу, устремив рассеянный взгляд на Реку.
— С Рекой что-то не так? — забеспокоился Крот.
— Вполне возможно, — кивнул Выдра. — Я даже почти уверен. Но в чем именно дело — мне непонятно. Сам знаешь, Рэт время от времени общается с Рекой, иногда это удается и мне, изредка — всем нам, но говорить с ней так долго и так серьезно — такого я не припомню даже за другом Рэтом. Еще вчера вечером я отнес ему кое-чего поесть и выпить — чтобы согреться. Оставил все неподалеку от того места, где он сидит, чтобы не отрывать от дела, но представь себе — сегодня утром я обнаружил, что он ни к чему не притронулся!
— Думаешь, он так и просидел там всю ночь? — удивленно воскликнул Крот.
— Уверен, так оно и было.
— И говоришь, он выглядит озабоченным?
— Более чем, — кивнул Выдра.
— Что ж, тогда нам действительно остается только ждать и следить, чтобы Рэта не беспокоили, — задумчиво произнес Крот. — Но лучше быть где-нибудь поблизости: ведь он очнется очень усталым и в первую очередь ему понадобятся еда, питье и теплая компания старых друзей.
Так и порешили: отправившись к Выдре домой, они просидели там почти целый день, время от времени отправляя Портли к Реке, чтобы проверить, как там Рэт.
— Сидит молчит, смотрит на воду, то и дело поднимает передние лапы к небу. Все как всегда, когда Рэт говорит с Рекой, — доложил Портли в одиннадцать утра, в полдень, в два часа дня и в начале четвертого.
— Подождем до вечера, — сказал Выдра. — Там видно будет. А пока… слушай, Крот, надеюсь, ты не против, если я съем еще кусочек твоего ежевичного пирога? Очень уж вкусно. А Рэту хватит, вон еще сколько осталось.
— Ешь сколько хочется, — радушно отозвался Крот. — Только, пожалуйста, намажь кремом. Без него пирог совсем не тот.
Оставив Выдру жевать очередной кусок, Крот вышел на берег реки и посмотрел туда, где у самой кромки воды виднелась знакомая фигурка Водяной Крысы.
— Ну и дела, — почесав в затылке, заметил Крот. И направился обратно в дом, собираясь ждать дальше — столько, сколько будет нужно.
И Крот, и Выдра прекрасно знали, что из всех обитателей Ивовых Рощ лучше всех понимал и чувствовал Реку, ее состояние, любой оттенок ее изменчивого настроения только Рэт Водяная Крыса. Зимой или летом, весной или осенью — дня не проходило без того, чтобы Рэт не побывал в воде или на ней. Он плавал, нырял, катался на лодке, ходил по льду… Думалось и мечталось ему лучше всего тоже у Реки. Если же по каким-то общественным или деловым надобностям ему приходилось удаляться от ее берегов, Рэт впадал в беспокойное, взволнованное состояние, выйти из которого ему удавалось, лишь оказавшись вновь у Реки. Рэт всегда обращался к Реке как к живому существу, говорил о ней как о красивой, мудрой, но своенравной и даже чуточку капризной и сварливой подруге. Всем обитателям Ивовых Рощ было понятно, какой Прекрасной Даме отданы душа и сердце благородного рыцаря Рэта Водяной Крысы. Не раз, пользуясь особым ее расположением, Рэт первым узнавал о ее мрачном настроении и, что было особенно ценно во время осенних и весенних паводков, спешил предупредить друзей и знакомых о предстоящем взрыве гнева, сопровождаемом выходом Реки из берегов и затоплением ближайших окрестностей.
Неплохо знал и чувствовал Реку и Выдра, живший так же близко к ней, как и Рэт. Предупредить друзей о том, что Река не в духе и что в ближайшие несколько дней ее лучше не беспокоить, пожалуй, мог и он. Но что касалось настоящего понимания сути Реки, ее истории, ее законов и заповедей — тут Выдра полностью доверял Водяной Крысе, полагаясь на чутье и мудрость Рэта.
Особым, доступным только им двоим развлечением было сидение на берегу Реки (непременно болтая в воде пятками) и обсуждение мельчайших деталей, отражающих ее настроение. Только Порт ли разрешалось беспокоить Выдру и Рэта в такие минуты, и то лишь потому, что, поддавшись ее магии и очарованию, друзья могли запросто забыть о том, что, например, чай уже готов или что через какие-то полчаса им надо прибыть в Кротовый тупик — на дружеский ужин к Кроту и его Племяннику.
Неудивительно, что по мере того, как теплый сентябрьский денек переходил в свежий вечер, а Рэт все сидел, неподвижный, на берегу Реки, у Выдры, а вслед за ним и у Крота крепли подозрения в том, что должно произойти что-то действительно серьезное и значительное.
Крот уже стал прикидывать, не пойти ли ему домой и вернуться к Выдре рано утром, как вдруг на берегу показался Портли, со всех ног мчавшийся к ним.
— Он… он ушел! — взволнованно, еще на бегу, доложил выдренок. — Он встал, потянулся и… и ушел к себе в дом, захлопнув за собой дверь.
— Ну, старина Крот, теперь твоя очередь, — усмехнулся Выдра. — Сдается мне, ты лучше сможешь выяснить, примет ли сейчас Рэт гостей, или же ему совсем не до того.
Крот заговорщически подмигнул и заметил:
— Это зависит от того, сколько ежевичного пирога оставили старине Рэту его прожорливые приятели.
Быстренько собрав в корзину остатки воскресного пиршества и добавив туда кое-что из куда более прозаического содержимого кладовой Выдры, приятели отправились выяснять, намерен ли их друг возвращаться к общественной жизни и делиться обретенными за сутки сидения у Реки сведениями.