Сказка рядом...
Шрифт:
***(АНЯ)
– Ладно! Прекратите! Я сама его просила!
– обернулась я к друзьям.
– Отпусти, Ник, разорвется сейчас.
Вероника удивленно разжала пальцы.
– Слышали?!!
– Азель чмокнул меня в пунцовую щеку и с чувством превосходства обвел всех присутствующих ярко-алыми, просто светящимися изнутри счастливыми глазами, в глубине которых плескались озорные искры.
Я не знала, куда пристроить дрожавшие руки и решила отвлечь народ, потянувшись за гитарой. Азель, освобожденный от моих объятий, неохотно, но тут же разжал руки:
– Видишь, Волк, никто ее не неволит - все по обоюдному согласию.
– Да она же лыка не вяжет!
– возмутился Роволкон, не допуская мысли, что я такая ветреная и сама полезла целоваться к демону.
– После двух кружек?
– с сомнением усмехнулся чертенок, поддерживая меня.
– Я?!!
– еще более, чем Волк, возмутилась я, правда, голос свой услышала, словно со стороны.
– Да я еще петь могу!
Я резко вскочила и меня повело. В хороводе образов перед глазами вспыхнул кабинет Натан'ниэля, виноватые голубые глаза на ангельски-красивом лице, зеленя ленточка на запястье... ярко-алые рубины, в которых полыхал вулкан страстей, и щемящее в груди чувство потери чего-то важного, что я только что ощущала в своих руках. Это было слишком сильно. Слишком для меня одной. Я схватила гитару:
До края земли солнце краем дотронется
И окна малиновым вспыхнут огнем,
И выйдет терзать мою душу Бессонница
Из черной дыры, где пряталась днем.
Я тряхнула растрепавшимися волосами. Наверное, в моем голосе было столько наигранной радости, что ребята поняли, что со мной что-то не то. Я услышала, как Вик озабоченно говорит Роволкону и Нике:
– Останови ее, Волк. Это истерика, клянусь!
В голосе метаморфа-рыси сквозила искренняя забота. Как я когда-то уловила его настроение, сегодня он интуитивно вычислил мое. Но я не хотела, чтобы меня останавливали. Мне было плохо, и сердце в груди задыхалось от непонятной боли потери. Только кого я теряю? Сандриэля или Азалекса? Или себя?
...Душа скорбит и молится у бездны на краю,
И ждет, когда Бессонница начнет игру свою.
Тоска за мною гонится - за прошлое плачу!
Уйди, прошу, бессонница - забыть его хочу!
И светлые помню я дни и хорошие,
Но все заслонит вдруг былая беда,
И ночь напролет убегаю от прошлого,
И все убежать не могу никуда.
Душа скорбит и молится у бездны на краю
И ждет, когда Бессонница начнет игру свою.
Тоска за мною гонится - за прошлое плачу!
Уйди, прошу, бессонница - забыть его хочу!
Наступит рассвет и душа успокоится,
И будет лазурный сиять небосвод,
Но в черной пещере волчица-Бессонница
Меня вспоминает и вечера ждет.
Душа скорбит и молится у бездны на краю
И ждет, когда Бессонн... (12*)
Вероника вырвала у меня из рук жалобно тренькнувшую струнами гитару и потащила к выходу. Краем глаза я успела заметить, как взметнулся Азель, подобравшись, словно собирался броситься на мою подружку и перегрызть ей горло. Вик перехватил его, Волк предупреждающе выставил перед собой открытые ладони и что-то тихо сказал. Азель сделал несколько глубоких вдохов и взял себя в руки, понимая, что друзья меня не обидят. Так, мозги пополоскают пару часиков и все... Только мне безумно хотелось теперь свернуться калачиком и никого не видеть...
ГЛАВА 22
***(АЗАЛЕКС)
Я увидел Аню на перемене. Она вертела в руках свернутый в рулон небольшой лист бумаги, разглядывая, кто выходит из дверей нашей аудитории. Увидев меня, она искренне, открыто улыбнулась и кивнула. Я радостно расплылся в ответ и двинулся к ней, но, к моему огорчению, ждала она не меня, а Волка, вышедшего следом за мной. Вот кому она всегда по-настоящему радуется. Не могу понять, он ведь парень ее соседки по комнате.
– Принесла?
– Волк смел меня с пути и первым подскочил к Ане, - Ну-ка, ну-ка?
– он перехватил лист, который человечка хотела развернуть, - Дай сюда! Ничего не умеешь! Иди отсюда!
– Просто уголок зацепился...
– попыталась оправдаться Анхель, но, увидев хитрющую ухмылку оборотня, пихнула его в бок.
– Тыы! Я опять купилась, да?
– Ага! Только не опять, а снова, - подтвердил довольный Волк, раскручивая рулон.
Я вытянул шею и заглянул через его плечо. На узком прямоугольном листе большими буквами на всеобщем было выведено: "Все равно ничего хорошего из вас не выйдет!". Роволкон нахмурил брови, затем прочитал еще раз, более вдумчиво, и вдруг начал ржать. До меня так же, как и до него не сразу дошел смысл любимой присказки мэтра Солитэра, когда он нас распекал за безалаберность, а мы пытались качать права и доказывать, что что-то умеем. Какое счастье, что в этом году у нас всего по две пары в неделю на его предмет! Я вспомнил, что Аня обещала своему дружку нарисовать плакат для туалетной комнаты, которую человечка упорно называла "санузлом".
– Прикольно, Ань! Просто класс! Вик непременно оценит!
– Роволкон радовался, как задумавший проказу ребенок.
– У меня получше идея, Волк, - я положил руку на плечо и приблизился к его уху...
– Гы-ы, - оскалился оборотень, моя идея ему понравилась.
– Ань, а Ника где?
– опомнился он.
– Она пытается отстоять свою точку зрения, - фыркнула человечка.
– Только вряд ли магиня Конкордия с ней согласится.
Да уж, про эту тетку-анимага ходили слухи, что она не допускала вольной трактовки того или иного вопроса по своему предмету.
Мне не терпелось осуществить задуманное, мы с Волком переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу. Странно. Раньше мы всегда грызлись с ним по мелочам, но мой безобразный "выход", когда я пытался, пьяный в дым, просить у Анхелики прощения за то, что она увидела меня с той девчонкой на постоялом дворе "У Мартина", как-то примирил нас, что ли. Да я даже не понял, честно говоря, зачем вообще вздумал оправдываться перед Аней, но чувствовал, что поступаю правильно, что она ждет этого от меня. Роволкон никому не растрепал, что я выглядел по-свински. Наоборот, когда на следующее утро я не знал, как показаться девчонкам на глаза (мой сосед по комнате сказал ему, что я не хочу завтракать), он припёрся к нам в комнату и ободряюще хлопнул по плечу: