Чтение онлайн

– Покажи!
– потребовала я.

Азель сначала послушно протянул мне ладони, но, вдруг, словно устыдившись, поспешно спрятал их за спину.

– Ты за меня волнуешься?
– сощурился полу-дроу и расплылся в провокационной улыбке.

– Вот еще!
– пожала я плечами, но сердечко ёкнуло.

Вспомнила, что на эти цветы никто не покушался еще и потому, что в каждом остром круглом длинном шипе, внутри, была полость, начиненная несильным растительным ядом. Конечно, в срезанном виде в течение нескольких минут он нейтрализовался, вступая во взаимодействие с кислородом. Мои ладони, оцарапанные шипами, лишь слегка почесывались и неприятно зудели, но у Азеля, пострадавшего при варварском срывании их прямо с клумбы, яд проник под кожу рук и сохранил свою первоначальную концентрацию. Вид его ладоней, уже болезненно покрасневших и загноившихся вокруг обломанных шипов, был пугающе красноречив. Людей такое отравление "выключало" примерно на неделю со всеми вытекающими: повышенной температурой, обильным потоотделением, рвотой и поносом. Как работает физиология у полу-асура, полу-дроу выяснять не хотелось. Жалко дурачка. Хотя с точки зрения научного эксперимента... Я оборвала крамольные мысли.

– Сиди так!
– бросила я, пытаясь припомнить, куда запрятала миниатюрные щипчики для бровей в последний раз.

– Сижу, - послушно ответил Азель и чуть откинулся назад, оперевшись на стену.

– Только не расслабляйся! Не дома!
– недовольно ткнул его локтем в бок Роволкон, ревниво покосившись на демона, развалившегося на Никиной кровати.

– Мне что, пересесть?
– ехидно хмыкнул Азель.

– Лучше вообще свалить к себе, - огрызнулся оборотень.

– Только после Вас, - Азель попытался подняться и отвесить поклон.

– Придурок!
– усмехнулся Волк и обернулся.
– Ника, солнышко, ты скоро?

– Да! Еще две минутки! Последний компонент кладу, - глухо отозвалась Вероника из небольшой кладовочки, служившей нам (чаще, правда, Нике) мини-лабораторией для ее подозрительных химических опытов, которые сама она называла "магическими".

Я наконец-то отыскала щипчики, подобрала с пола пузырек с антисептической жидкостью и вернулась к ребятам:

– Давай сюда руки!
– приказала я.

– Да не надо, Ань, - вяло запротестовал Азель, - я потом сам подлечу...

– Когда протрезвеет, - подсказал Волк.

Азель неприязненно взглянул на оборотня.

– Давай!
– строго повторила я.
– До утра еще много времени - почернеют и отвалятся нафиг.

Азалекс нахмурился и недоверчиво посмотрел на свои ладони, выглядевшие и впрямь довольно паршиво. Волк знал, что я шучу, но, глядя на озадаченного Азеля, закусил губу, чтобы не заржать.

– Может, правда, не надо, Ань? Эти отвалятся, он себе другие отрастит, как ящерица хвост, - хмыкнул он.

Демон дернулся. У него единственного из всех, даже в человекоподобной ипостаси имелся в наличии этот "рудимент". Видимо, шутки по поводу хвоста он слышал не впервые. Но, могу поклясться, что не все могли позволить себе шутить над ним, находясь в непосредственной зоне досягаемости моментально отрастающих когтей полукровки. А Волк, оказывается, мог...

– Не ссорьтесь, мальчики, - я почти ласково схватила Азеля за запястья, переключая его внимание на свою персону.

Он тут же преданно заглянул мне в глаза:

– А больно не будет?
– с сомнением посмотрел он на голубоватую жидкость антисептика во флаконе и ярко блеснувшие хорошим металлом гномьей стали щипчики в моей руке.

– Я подую, - пообещала я сладким голосом, - не бойся, малыш.

– Ага, - заржал Роволкон, вспомнив нашу первую встречу, - и еще не забудь главные волшебные слова: "у собачки заболи и у киски заболи..."

– Молчи, грусть!
– шикнула я на довольного подколкой оборотня и, откупорив флакон, щедро плеснула антисептика на подставленные доверчивым пьяным демоном ладони.

– Ааа! Шшарран!... Мать! ...!!! Свет!... и ..., - дернулся он, словно ужаленный, вытаращив глаза.

Я знаю, что это средство сильно "щиплется". Ну, не получается у меня, как у Ники, мягкая концентрация. А кто виноват, что Никин флакон разбился, упав с края ванны? Правильно, нечего теперь смотреть на меня, как Ленин на буржуазию. Осталось только мое "домашнее задание". Мне за него, между прочим, четверку с минусом поставили, значит не смертельно опасное. (Кстати, кто такой Ленин, я себе представляла - точно знала, что это - Вождь мирового пролетариата и в детстве у него была кудрявая голова... вот! Ну а "буржуазия"... это слово, наверное, когда-нибудь вспомню).

Я быстренько сунула пузырек с остатками антисептика Волку в руки:

– Держите, ассистент!
– и судорожно принялась дуть на ладони моего страдальца, на которых шипела и пенилась голубоватая жидкость.
– Потерпите, больной, сейчас все пройдет.

– А чего это я "больной"?
– обиделся Азель, забыв на мгновение про сильное жжение.

– Ага, - подтвердил Волк.
– Больной! Причем на всю голову.

Азалекс попытался пнуть поддержавшего меня оборотня, но тот ловко увернулся, а полу-дроу чуть не сверзся с кровати.

– Сидите смирно, пациент, не дергайтесь, - напустила я на себя подобающий строгий вид и, хищно пощелкав щипчиками в воздухе перед лицом отпрянувшего Азеля, приступила к ювелирной работе.

– А вот и я!
– торжественно объявила Ника, "проявляясь" из небольшого облачка желтоватого дыма, повалившего из нашей "домашней лаборатории".
– У меня все готово! Где подопытный?

Азель затравленно обвел нас взглядом:

– Может, хватит прикалываться надо мной, - упрекнул он.
– Подумаешь, перебрал слегка, с кем не бывает?

– Со мной, - перебила его Ника.
– Держи, болезный!

Левую ладонь демона я уже очистила от обломков шипов и заноз. Волк, ассистирующий мне, снова плеснул на нее антисептиком. На этот раз Азель не орал, только стиснул зубы, и его лицо покрылось пятнами. Про себя, наверное, все же матерился. Зато, когда отшипела жидкость, ладонь выглядела гораздо лучше. Буквально за считанные секунды спала опухоль и вместо гнойников были лишь небольшие покрасневшие ранки.

"Хорошее все-таки средство получилось, "Солитёр" мог бы и твердую четверку поставить", - обиженно подумала я, но мое ехидное второе "я" выдало: "Просто у него регенерация на высоте, почти как у оборотней". Нда... Пришлось смущенно признать, что на этот раз право оно. Могло бы и промолчать.