Чтение онлайн

– Неплохо за год.

– За четыре, – уточнила я.

– Что? – изумился он. – И чего было так далеко ехать?

Мне стало смешно: лунатик, ей-богу.

– А вам известно, сколько преподаватель получает здесь?

Он оглядел комнату:

– Ну, живешь ты неплохо.

– Чтоб вы знали: здесь нет ни одной моей вещи. Кроме книг, конечно.

Он с удивлением уставился на меня:

– А яснее.

– Можно и яснее: вот это все приволок сюда Слесарев, и где мое, я понятия не имею, хотя очень хотела бы выяснить. Так что поверьте: не только вы ждете его с нетерпением.

На пороге появились бритые качки:

– Там готово.

Я собрала бумаги со стола:

– С вопросами – на кухню.

Обыск продолжался еще часа полтора; я слышала, как они двигали мебель, простукивали паркет, стены и пол в ванной, потом я вернулась в гостиную, а они занялись кухней. В общем, работали они аккуратно – ни вспоротой обивки, ни битых горшков. Босс вошел следом за мной.

– Говоришь, он здесь порядок навел?

– Да, и решетки, и двери – все.

– А ключи? Как ты вошла?

– На работе нашлись запасные. Слушайте, я не знаю, кому он еще нужен, но, пожалуйста, передайте, чтоб меня больше не дергали. Вы же здесь все проверили.

Старший ухмыльнулся:

– Боишься?

Я на минуту задумалась.

– Как сказать? С одной стороны, если за барахлом придут – в счет долга там или не знаю, чего – так пусть забирают, оно не мое. А с другой стороны, сами посудите: приятно ли, когда у тебя дома кто-то хозяйничает? Если честно, я человек созерцательный, покой люблю.

Он смотрел с любопытством почти детским, и меня это почему-то опечалило: подумалось вдруг, что вряд ли это последняя наша встреча. Да, гармонии в мире маловато. Надеюсь, мой взгляд был чист и бесхитростен, во всяком случае, он махнул рукой:

– Ладно.

И они ушли. Уснула я все же со снотворным.

Утром приехала Юлька, чертыхаясь выслушала мой рассказ и неожиданно предложила:

– Хватит тебе в этом вариться, давай лучше махнем на пару неделек на Алтай, а то ведь лето кончается.

Могла ли я отказать? В Майме на берегу Катуни в беленом доме жила Ольга Андреевна, любимая Юлькина тетя Оля. Без долгих проволочек мы загрузились в Карлу – Майка ехать отказалась – и вечером пили чай на веранде, благоухающей донником.

А потом полетели счастливые дни, когда мы таяли под горячими лучами на галечной отмели у стремительной Катуни, рыбачили вместе с Юлькиным одноклассником Бусей, неделю до того отмечавшим с друганами влазины лохматого Бурана в новую будку, варили на костре «тройную» уху и ездили в бор за грибами на раздолбанном Бусином мотоцикле с коляской – иными словами, вели ту жизнь, о которой в городе можно было только мечтать. А еще были тети Олины пироги, малина, чай с баданом и ароматными травками, разговоры за обеденным столом. Милая хозяйка, всю жизнь проработавшая в сельской библиотеке, была женщиной несуетливой, по-провинциальному – то есть, по-настоящему, не по верхам – начитанной, с ясным взглядом на мир: она поражала меня способностью радоваться каждому дню, и когда однажды я спросила, не скучно ли ей жить одной, она лишь покачала головой:

– Что ты! Надя вот к себе в Омск зовет, только что мне у них делать? И так там все углы заняты, на недельку погостить – еще куда ни шло, а насовсем… Там свои порядки, подстраиваться придется, а мне это зачем? Нет, на старости лет нужно иметь свою крышу над головой. Здесь я себе хозяйка и, когда можется, без дела не сижу, а, когда неможется, и отдохнуть прилягу, никого не побеспокою. И на шее ни у кого не сижу, сама им с пенсии подкидываю, когда просят.

– Да уж, к Надиному Генке подстроишься, пожалуй, он любому плешь проест, одно слово – Нечипоренко. Зря она за него пошла, все же знали, какой это подарок, – подружка моя родственника явно не жаловала, что при ее стоическом характере было даже несколько неожиданно.

– А ты вспомни, какой он был красивый, ведь глаз было не отвести.

– Это верно, – вздохнула Юлька, – у них и мальчишки такие же, просто девичья погибель. Уже сколько проблем, а что будет дальше …

– Вот я и говорю: с возрастом время бежит так быстро, жалко тратить его на всякую ерунду: выяснение отношений – кто прав, кто виноват, чьи-то секреты, сплетни. Ко мне тут соседка заходила, вроде чайку попить, а на самом деле, поговорить о своей земельной ссоре. Я ее послушала и говорю: ей-богу, Люба, что ты с этой Степановной из-за такой ерунды воюешь? Я, говорит, не из-за земли, а чтоб по справедливости. Да вся твоя справедливость вот в этой ложке помещается. Тебе свою жизнь не жалко на это переводить? Какую ерунду надумала – судиться. Да ты знаешь, во сколько это тебе обойдется? Надеюсь, образумила. Так и хочется сказать: читайте Гоголя, у него все ваши мышиные разборки описаны, только я, конечно, так не говорю – зачем обижать.

– Правильно, лучше просто держаться от всего этого подальше: почитать, музыку послушать и вообще жить на позитиве, – одобрила Юлька.

– Вот потому я и помогаю библиотечным девчонкам, придумала им «литературные чаепития» – отмечаем дни рождения классиков, – пироги всю зиму пеку для этого. Народу нравится.

– Честно говоря, у тебя здесь просто рай.

Тетя Оля улыбнулась Юльке:

– Точно, ведь здесь и твои, и мои лежат, и Коля – куда я от них? Я вот утром вышла: трава в росе, птицы поют – так хорошо. Клепа о ноги трется, мурлычет, Пальма хвостом виляет, соседки заглядывают, работа на огороде помаленьку, куры, гуси, заготовки всякие, варенье… Знаешь, как говорится, дом невелик, а лежать не велит. А тут еще вы приехали – опять подарок.

Вообще, девочки, с возрастом начинаешь особенно ценить три вещи: здоровье, самостоятельность и устойчивость жизни. По-моему, это и есть счастье.

Я слушала ее и думала: а что будет со мной в шестьдесят восемь лет? Я боялась не старости – немощи, зависимости от чужих людей. Грустно, конечно, одной. У Юльки хоть Майка есть…

Эти дни пролетели как один миг, и вот уже прощальные поцелуи, пакеты с «подорожничками» и одинокая фигурка у поворота дороги…

Наши с Юлькой приметы – волосинки внизу у двери – были в полном порядке, квартиру никто не посещал. Это и радовало, и настораживало: судьба Слесарева была мне все же небезразлична.

Мы курили на моей (мне пришло в голову, как это странно звучит) кухне, когда Юлька вдруг с тоской сказала:

– Кто бы знал, как я не хочу домой. Как я от всего этого устала. Что бы я отдала, лишь бы пожить одной. Эх, сбежать бы на какой-нибудь необитаемый остров!

Я опешила:

– У тебя же Майка…

Юлька грустно покачала головой:

– Конечно, только я этому чудному ребенку сейчас совершенно не нужна. Мешаю я ей. Сама посуди: ей жизнь устраивать надо, а где? В нашей квартирешке? Мы ее даже разменять не смогли – проходная. Думала на ипотеку денег собрать – не получилось: все, что накопила, отдала Майке на кабинет психологической помощи. У нее это была идея-фикс – собственное дело, не могла я ей отказать.