Чтение онлайн

В кабаке, поставив перед собой стакан с крепким сакэ, в котором плавал ломтик лимона, он перебирал в голове то, что сказала Хина. Уже набралось достаточно материала на статью. Он вновь вспомнил о репортере, свалившем премьер-министра. Разумеется, приготовленная им бомба не обладает такой же взрывной силой, но все же способна основательно потрясти литературный мир и читающую публику. Это сделает ему имя в журналистских кругах. Тогда, глядишь, посыплются предложения о работе. Заведутся деньги, можно будет развязаться с этой опостылевшей бабой. Переходя от одной фантазии к другой, Кобари все сильнее пьянел и был счастлив.

В этом счастливом расположении духа он поймал такси.

– В Накано! – крикнул он, но внезапно передумал: – Нет, давай в Ёёги!

Он не рассчитывал на то, что застанет в гостинице Сугуро, но, если повезет, может быть, удастся выведать у прислуги подробности состоявшейся там оргии.

– Ну и туман сегодня! – уныло сказал водитель, сбавляя скорость. – На широких улицах еще туда-сюда, а в переулках ни черта не видно.

– Да уж…

Выйдя у гостиницы, Кобари оказался окружен плотной стеной тумана. Пробравшись сквозь обволакивающую завесь, он, с присущей ему наглостью, распахнул тускло светящиеся стеклянные двери. За конторкой портье стоял юноша в черном костюме, в очках и с нервирующим треском выстукивал что-то на пишущей машинке.

– Я не собираюсь у вас останавливаться, – обратился к нему Кобари. – Мне нужен некто Сугуро, он, насколько мне известно, снимает у вас номер.

Юноша сделал вид, что просматривает список постояльцев.

– Господина по имени Сугуро у нас нет.

– Странно. Мне сказали, что сегодня вечером здесь должна состояться вечеринка.

– Кто ее организовывает? – спросил юноша с вышколенной вежливостью.

– Я же сказал – Сугуро.

– Вас, видимо, ввели в заблуждение. – Юноша смерил взглядом Кобари. – Извините, но у нас клубная система.

– Короче, вечеринка не состоится.

– На сегодня никаких распоряжений.

– У вас устраивают вечеринки только для членов клуба?

– Не могу знать.

Кобари, иронично усмехнувшись, отошел от конторки. С намеренной неторопливостью оглядел небольшой холл с баром в глубине и только после этого покинул гостиницу. В тот момент, когда он ступил на тротуар, в нескольких шагах от него остановилось такси. Показался мужчина, который, точно темный силуэт на экране в театре теней, проскользнул в тумане мимо Кобари.

Тот стоял потрясенный, словно его оглушили ударом по голове.

Это был Сугуро. Не тот Сугуро, который рассуждал на высокие темы на премиальном банкете, в лекционном зале или по телевизору, а тот, которого так точно изобразила Мотоко Итои. С этой смесью спесивого высокомерия, лукавства и сластолюбия на лице. Не обращая внимания на Кобари, он подошел к гостинице, но потом, словно бы передумав, проследовал дальше и, шагая по широкой улице, направился в сторону Синдзюку.

Заметил! Решил не рисковать…

Кобари возликовал. Наконец-то он взял его с поличным! Сердце у него учащенно забилось, как у охотника, который увидел зверя, попавшего в западню. Густой туман пришелся как нельзя кстати!

Но он тотчас понял, что поспешил радоваться. Благодаря туману Сугуро не замечал преследования, но и Кобари рисковал в любую минуту потерять его из виду. Надо было держаться на расстоянии, чтобы не спугнуть добычу, и все же он немного ускорил шаг. Впереди идущая тень некоторое время двигалась по широкой улице и вдруг метнулась направо, в переулок Когда Кобари завернул за угол, человек, за которым он шел, исчез, точно сквозь землю провалился. Как будто его и не было. Кобари, с перепугу забыв об осторожности, взбежал по круто поднимающемуся переулку и осмотрелся по сторонам, но человек, видимо, где-то спрятался, затаившись, – до него не доходило ни малейшего звука. Отсюда, с вершины холма, было жутковато видеть, как туман затопляет дома, обвивает телеграфные столбы, подползает к нему, хватая за одежду… Кобари решил, что он ошибся и зашел не туда. Отбиваясь от тумана, он стал спускаться назад, заглядывая за столбы, в ворота домов, которые, казалось, стояли на дне молочной реки, которая то сгущалась, то редела.

И в тот момент, когда он уже ступил на широкую улицу, за его спиной раздался, точно вдогонку, смех. Кобари почувствовал в нем издевку. Оглянувшись, он увидел в переулке, приблизительно на середине подъема, темный силуэт. Вновь послышался смех. Мрачный, протяжный, переходящий в какое-то плаксивое завывание. В следующую минуту человек начал, прихрамывая, подниматься вверх и пропал в тумане.

Звонил телефон. Пронзительный, неустанно повторяющийся звон.

Отворив дверь и войдя в свою рабочую квартиру, Сугуро тотчас услышал его и замер. Из-за густого тумана его верхняя одежда вся вымокла, но он даже не пытался ее снять.

Он уже по звуку догадывался, кто звонит. И знал, что, даже если он снимет трубку, на том конце будет молчание.

Телефон продолжал звонить. Требовательно, бесконечно.

В этот момент в голове Сугуро неожиданно всплыли строки из «Короля Лира», которого он недавно перечитывал:

– Не смейся надо мной! – взмолился он в сторону телефона. Звонок умолк.

Тяжело дыша, Сугуро сбросил промокшее пальто, и сразу почувствовал во всем теле вялость. Он предупредил жену, что заночует здесь, тащиться домой, за город, не было нужды, поэтому он опустился на диван и прикрыл глаза, словно для того, чтобы полнее ощутить меру своей усталости. Он отчетливо осознавал, что с начала зимы, а точнее, с вечера вручения премии стал быстро стареть. И он физически ощущал постепенное приближение смерти.

Чувствуя себя совершенно разбитым, он приложил ладонь ко лбу – горячо. Блуждания в тумане не могли пройти безнаказанно для перенесшего операцию на легких. Но ложиться в постель было как-то боязно, он вытянулся на диване и закрыл глаза.

Приснился сон.

…Он шел один в тумане. Он и сам не знал, зачем в такую сырую ночь вышел из дома. Вспомнилась такая же туманная зима в Лионе, где он учился. Не раз ему случалось, возвращаясь из театра или кино, еще в возбуждении от увиденного, пробираться через сырое марево. Однако в то время он был молод, полон надежд, и ему казалось, что точно так же он будет идти по жизни, рассекая туман человеческих предрассудков. Однако сейчас, в Токио, двигаясь на ощупь в непроницаемой мгле, он окончательно сбился с пути, шел наугад, теряя надежду найти дорогу домой, задыхаясь от растущей тревоги.