Чтение онлайн

Лика действительно была хороша, как может быть хороша женщина, обладающая привлекательной внешностью и потратившая на приукрашивание этой внешности сумму, эквивалентную общей месячной зарплате учителей одной из средних провинциальных школ. А Олег, оказывается, был неплохим артистом, поэтому он смог скрыть гримасу отвращения и просто молча покачал головой.

– Иди в зал, – по-своему поняла его молчание Лика. – Сегодня я буду петь для тебя.

– И для Оли, – тихо добавил Олег.

– Для тебя, – упрямо повторила девушка.

Кроме славы ловеласа, Андрюсик действительно имел славу неплохого звукооператора, поэтому жертвовать своей карьерой даже за хорошие деньги не хотел. Ему удалось все подготовить, прикинуться смертельно больным и в последний момент заменить себя новичком, абсолютно некомпетентным в сложном деле звукорежиссуры. Мы не оставили Лике ни единого шанса.

Даже дилетант знает, что исполнитель на сцене практически не слышит ни себя, ни фонограмму, обычно проблему решает незаметный наушник или особым способом расположенные колонки. Как уже было сказано, Лика не собиралась петь «живьем», ей еще ни разу не удавалось вытянуть до конца ни одну песню. Странным образом диск с наложением голоса был заменен на «минусовку», а так как из-за халатности нового звукооператора Лика не могла слышать фонограмму в полной мере, то и понять сразу, что происходит, она не могла априори. К тому же по той же странной случайности кто-то включил микрофон, который в подобных ситуациях служит обычным аксессуаром. Так как просто открывать рот скучно и противоестественно, исполнитель обычно сам себе тихо подпевает, совершенно не заботясь о качестве звучания: зачем надрывать связки, если за тебя работает техника?

Начало выступления Лики было прочувствованным и трогательным. Она вышла на сцену в маленьком сияющем стразами платьице, крепенькая, пышущая здоровьем, молча приняла аплодисменты и подняла руку, требуя тишины:

– Спасибо. Я знаю, что сегодня вы пришли, чтобы поздравить меня с днем рождения. И все-таки я хочу посвятить свое выступление человеку, который в данный момент не может радоваться вместе со всеми. Это моя подруга, по трагической случайности прикованная к больничной койке. Она тоже была неплохой певицей, поэтому сейчас обрадовалась бы за меня. Давайте все вместе вспомним Ольгу Камышину, эту песню я посвящаю ей!

Зал послушно взорвался аплодисментами. На подобных мероприятиях люди часто следуют указаниям, нисколько не заботясь о том, как все это выглядит со стороны. И лишь немногим было понятно, что сейчас эта успешная, красивая женщина не воздает должное поверженной сопернице, а хоронит ее, провожая, как истинную артистку, аплодисментами.

Зазвучала музыка, Лика сняла микрофон со стойки:

– Ма-а-я лю-юбовь ка-алышет кровь, – жизнерадостно возопила она, совершенно не заботясь ни о попадании в ноты, ни о звучании. Все по той же «странной» случайности в наушник Лики подавалась фонограмма с голосом, тогда как зал слышал лишь музыку.

Было странно смотреть на это божественное создание, извергающее диссонансные звуки, поэтому на первой минуте зал никак не отреагировал. Зритель пытался понять, что ему делать. Смеяться команды не было, прочувствованная речь, предшествующая исполнению, должна была настраивать на лирический лад, но лирикой тут и не пахло.

Я поступила с Ликой более гуманно, чем она с Ольгой, я не стала платить кучке мерзавцев за то, чтобы они забросали ее пустыми пивными банками, зал и так отреагировал правильно. Люди, наконец, поняли: то, что происходит на сцене, – комично, можно смеяться, и зал взорвался хохотом. Лика, уловив эмоциональную волну из зрительного зала, но не сразу сообразив, что она означает, приободрилась и активнее задвигалась по сцене, пока не поняла, что люди почему-то смеются. Она перестала подпевать и замерла, беззвучно открывая рот, что выглядело еще потешнее. Зал умирал со смеху. Лика сделала несколько неуверенных шагов по сцене, и, наконец, догадалась избавиться от наушника. Она услышала. Услышала одиноко звучащую музыку, гомерический хохот зала, увидела презрение во взгляде Олега, ужас в глазах отца, черные зрачки нацеленных на нее камер. Папаша не поскупился, событие освещали несколько местных телеканалов.

– Безобразие, – трубным голосом выкрикнула какая-то строгая тетка из первого ряда, – и я должна выслушивать этакую мерзость? Безобразие!

Девушка швырнула радиомикрофон в тетку, попала и вылетела за кулисы. Зрители, получив новый повод посмеяться, послушно веселились. Теперь уже было понятно: первое отделение концерта – юмористическое, на нем положено смеяться, чем громче, тем похвальнее. Они смеялись и хлопали, пока не поняли, что конферансье почему-то долго не объявляет следующий номер. Зал притих, похлопал, опять притих, потом начал волноваться. В это время за кулисами творилось невообразимое: кто-то искал сбежавшего звукооператора, кто-то пытался успокоить Лику, кто-то названивал Андрюсику, в надежде вызвать его для наведения порядка. Администратор стоял перед дверью гримерки заезжей звезды и вежливо просил открыть дверь, не понимая пока, что гримерка пуста, а лже-звезда, студент театральной студии, промышлявший в провинциальном шоу двойников, получив свой гонорар и смыв грим, едет на рейсовом автобусе в свой райцентр. Люся и Вася же, как продюсер и костюмер, уже сидели на кладбище и раскладывали по кучкам разноцветные бумажки. В их честности я была уверена, эти люди странно относились и к жизни, и к материальным ценностям. Они могли бессовестно стянуть шоколадку у малыша и равнодушно пнуть ноутбук, оставленный на скамейке в парке.

Спустя пятнадцать минут бледный администратор вышел на сцену и попытался унять расшумевшийся зал:

– Господа, произошло досадное недоразумение, концерт отменяется в связи с внезапной болезнью всех участников. Мы приносим вам свои извинения.

Русский народ – сообразительный, после секундного гула недовольствия, самые ушлые бегом бросились к кассам, так как в подобных случаях принято возвращать деньги за билеты. Те, кто понял это позже, постарались взять свое за счет скорости, и, распихивая соседей локтями, побежали к выходу. Вся эта толпа быстро настигла строгую тетку из первого ряда, которая направилась к выходу при первых словах администратора. Она оглянулась, но спастись бегством не успела и была подхвачена потоком любителей культуры и искусства. Когда ее опустили на твердую землю, оказалось, что поток унес ее сумочку, оторвал две пуговицы на жакете и оставил в ее волосах комок жевательной резинки.

– Безобразие, – опять повторила она, – они мне заплатят! Любезная, помогите мне найти устроителя этого шоу, я должна сказать ему пару слов.

Вахтерша, к которой обратилась женщина, смерила ее презрительным взглядом и отвернулась, продолжая с любопытством взирать на штурм касс.

– Любезная, я к вам обращаюсь, вы хорошо слышите?

– Ну, чего прицепилась? Работать людям не дают! Иди, иди отсюдова, пока милицию не вызвала!

Женщина смерила вахтершу презрительным взглядом и сама отправилась искать вход в служебную зону. И вовремя, так как возврат денег, как оказалось, не входил в план устроителей концерта. Вскоре в фойе ворвался наряд милиции и попытался организованно вывести народ на улицу. Народ выходить не хотел, журналисты похрюкивали от восторга, сержант пытался отдавать команды подчиненным, но в общем гвалте его слышно не было. Я с удовлетворением оценила устроенную заварушку и направилась за скандальной теткой. Если мои подозрения относительно ее оправдаются, она станет последним аккордом в моем спектакле.

В какой-то момент я ее потеряла: прямо на меня из-за угла служебного коридора выскочили Шлейко и администратор культурного центра. Меня они не заметили, слишком заняты были своими проблемами.

– Почему я должен выплачивать деньги за билеты? Это вы провалили шоу, это вы должны выплатить мне не только обещанное, но и компенсацию за моральный ущерб! – кричал Шлейко.

– Вот что происходит, когда люди берутся не за свое дело! Я предлагал вам свою команду? Вы отказались, всю организацию взяли на себя. Вот и получайте! – пытался перекричать его администратор.

Дальше слушать было неинтересно. Понятно, что каждый из них хочет снять с себя ответственность и перекинуть вину на другого, понятно, что обоих ждут немалые расходы. Надеюсь, что основной удар придется по бюджету организатора, устроителя и спонсора концерта – директора мясокомбината.

Я отправилась дальше и лицом к лицу столкнулась с теткой из зала. Вид у нее был жалкий. Растрепанная, потная, в волосах – сероватый слипшийся комочек, жакет на груди придерживает руками, в пропавшей сумочке, наверняка, остались документы и деньги. Она-то почему должна страдать?