Чтение онлайн

Я рассказал, что произошло, и он внимательно слушал, глядя на свои руки, словно жалел, что не захватил блокнот.

— А при нормальных обстоятельствах ты бы сделал что-нибудь подобное? спросил Артур, когда я закончил.

— Это были нормальные обстоятельства.

Он удивился.

— Ты хочешь сказать, что имеешь обыкновение нырять среди чернуг?

Я понял, к чему он клонит.

— К твоему феномену это не имеет отношения, — заверил я. — Ко мне и раньше врывались чернуги; заграждение — это всего лишь тонкая нейлоновая сеть с грузилами и якорями на дне и пустотелыми поплавками наверху. Случается, что чернуга разрывает сеть и заплывает в загон. Обычно проблем не возникает — вода прозрачная, и я могу воспользоваться гарпунным ружьем. Нет, Артур, если ты надеешься, что луны свели меня с ума, то зря теряешь время.

— Э-э-э… — Его голос выдавал разочарование. — Тем не менее в поселке что-то происходит. Было два случая неспровоцированных нападений.

— Я ничего не слышал.

— Естественно. Ты сейчас немного оторван. Оба случая произошли вчера вечером. Во-первых, по дороге домой избили управляющего «Клубом».

— Джона? — Я удивился. — Надеюсь, паршивца, который это сделал, поймали?

— Поймали. Собственно, он и не пытался сбежать — просто стоял, ковыряя ботинком землю, пока его не увели.

— Кто это был?

— Уилл Джексон, рыбак. Ты когда-нибудь слышал, чтобы он проявлял к Джону какую-то враждебность?

Я подумал.

— Насколько мне известно, нет. Скорее наоборот: Джон недолюбливал Уилла, но никогда этого не показывал. В конце концов, Уилл хороший клиент, а работа Джона наполовину заключается в том, чтобы скрывать от клиентов свои чувства. Наверно, когда ты находишься за стойкой, люди довольно часто действуют тебе на нервы, но Джон никогда не сказал бы этого в лицо… Он как-то говорил мне, что Уилл, увидевший молоденькую девчонку, напоминает ему голодную чернугу. В общем, Уилл — нахальный тип, но Джон никогда не позволил бы себе никаких высказываний на работе.

Уилл Джексон — один из самых неприятных независимых колонистов. Средних лет, худой, но жилистый, всегда в шляпе, с гордой прямой осанкой, не соответствующей мешковатому, обтрепанному одеянию. Он и сидит так же — с прямой спиной, словно у него ребра в гипсе — и вечно разглагольствует о недостатках своих товарищей и аппетитности молодых девчонок.

— Другой случай тоже странный, — продолжал Артур. — По-видимому, Пол Блейк ударил по лицу Дженет Кокс во время свидания на берегу.

Я кашлянул.

— В этом нет ничего странного. Пол — невоспитанный юный хам. Любая девчонка, встречаясь с ним, рискует. Но они все равно встречаются с ним, потому что он красивый парень и у его отца целое состояние.

Эзра Блейк — самый крупный землевладелец в округе.

— Я видел юного Блейка, и девицу тоже. Блейк сказал буквально следующее: девица охотилась за его деньгами, и это его разозлило.

— Она сообщила ему что-нибудь вроде того, что беременна?

— Нет. Она клянется, что вообще ничего не говорила. Они просто стояли. Пол рассказывал, представь себе, об отцовской ферме, она слушала, и вдруг он на нее обрушился.

— Вероятно, она не проявила достаточную заинтересованность. Насколько я знаю Дженет, она хотела чего-нибудь более живого, ей стало скучно и это как-то проявилось. Пол парень хвастливый, и невнимание могло его разозлить. Что говорит он?

Артур поколебался.

— Почти ничего. Я не могу заставить его разговориться. Он просто заявляет, что терпеть не может вымогательниц.

— Я тоже, — рассмеялся я. — Она получила по заслугам. Тебе придется оставить это дело. Ты ищешь тайны там, где их нет, Артур.

Он меланхолично наполнил кружки еще раз.

— Ты когда-нибудь задумывался, как мало мы знаем об этой планете, Марк? — спросил он. — Мы пробыли здесь сто тридцать лет и все это время было столько работы, столько усилий тратилось просто на выживание, на то, чтобы сделать ее пригодной для жизни, расчистить почву, создать сельское хозяйство и промышленность, что не оставалось времени для исследований. Когда я прибыл сюда, меня поразила скудость архивов. Мы ничего не нашли. Ничего. Это почти пугает.

Из Артура вышел бы хороший актер.

— Я многое обнаружил, — напомнил я.

— В своей узкой области — безусловно. Не обижайся, у меня тоже узкая специализация, и я здесь совсем недавно, так что нашел меньше, чем ты. Мое дело — разум людей и их реакция на окружение. Я все время делаю одну и ту же ошибку — постоянно применяю земной подход. Черт возьми, аркадийское правительство выписало меня прямо с Земли, чтобы присматривать за делами во время этого феномена. Какие еще подходы я могу применять? И теперь я чувствую, что дело принимает скверный оборот, но не знаю, что предпринять.

— Тебе повезло, что не приходится работать с инопланетным разумом.

— А ты знаешь, что сильнее всего меня разочаровало именно это? Еще на Земле, впервые услышав об Аркадии, я подумал, что, быть может, смогу подвергнуть психоанализу нечто фантастическое. Потом я прочитал имеющиеся отчеты… Черт возьми, это место походит на Землю юрского периода, за исключением того, что здесь очень мало хищников. Хотя бы один динозавр на задворках! Но нет. Несколько травоядных млекопитающих, птицы, безобидные растения, не считая липучек. Никаких крупных хищников. Я полагаю, из-за этого ее и выбрали для колонизации. Ничего необычного, кроме людей, которые каждые пятьдесят два года становятся одержимыми.

— Это как раз и интересно для тебя.

— Там не за что зацепиться. Представь, ты вдруг ударил меня и говоришь, что сделал это, потому что тебе так захотелось. Но почему тебе этого захотелось? Ты не можешь ответить. Или говоришь, что ударил меня, потому что тебе не понравились мои взгляды. Но зачем бить сейчас, если ты раньше никогда этого не делал? Потому что все шесть лун Аркадии собрались вместе? В этом нет смысла. Боже!

Он в отчаянии всплеснул руками, причем в опасной близости от моей повязки.