Сисьадмин
Шрифт:
— Чё, ссыкуны, мужиков среди вас нету самим за родину постоять? — от моего голоса все вздрогнули, от крестьян до самого барона и главы стражи.
Вздрогнули и на минуту оторопели. Я же усмехнулся. Психологическая атака — такое оружие всегда козырное. Потому что вызывает заминку у противника. А это всегда преимущество. Конечно же, я им воспользовался. Даже «берсерка» включать не пришлось. Ловкости у меня уже было много, что давало мне неплохую скорость в сравнении с обычными людьми. А необычных тут не было. Обогнув крестьян, я сблизился со стражей и даже без рассекающего удара посрезал с них пояса и завязки брони. Убивать я пока никого не хотел. Возможно, потому что только что неплохо покушал и находился в добром расположении духа.
С некоторых стражников свалились штаны. Кто-то попятился, запутался в них и упал. По толпе пошли смешки. Я же замер прямо перед бароном и, глядя ему в глаза, произнёс:
— И снова привет. Хы-хы.
Он икнул. Посмотрел на меня. Посмотрел на свой медальон.
И взмолился.
— Анаркалион! Услышь меня! Здесь тварь, которую не берут наши копья! Я призываю тебя!
Медальон вспыхнул. Ярко. Белым. Так, что глаза заболели. И эта вспышка меня отбросила на несколько метров. А когда свечение утихло и ко мне вернулось зрение, я увидел, что между мной и жрецом стоял ОН.
«Капулий, Светлый паладин, 127x10 уровень»
Метра два ростом, в белых сверкающих латах, с копьём, от которого исходило такое сияние, что хотелось зажмуриться. Либо махнуться своим шлемом с каким-нибудь сварщиком на его маску. Но сварщиков поблизости не было. Так что оставалось только жмуриться и смотреть. Паладин посмотрел в ответ.
И метнул копьё.
Я едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что меня протащило несколько метров и вбило в стену. Копьё взорвалось светом, и если бы не щит — я уверен, меня бы просто не стало.
— Саня! — крикнула Авва, выглянувшая из таверны. — Помощь нужна?
— Я в порядке! — крикнул я в ответ. — Не влезай. Ну, хотя бы пока я в сознании.
Бонус неожиданности у паладина закончился. Теперь я знал, с кем имею дело. И знаю, что его копья — магические. Потому что его выстрел довёл заряд моего щита до активации.
— Ебануться! — выкрикнул Даня, едва высунувшись из чёрной поверхности.
Рожа на щите. Моя родная, чёрная, безумная рожа советского поэта, заточённого в Бездне. Вылезла, огляделась, увидела паладина, в руке которого уже возник новый метательный снаряд, и икнула.
— Это что за поебень?!
— Вот такая поебень. — ответил я. — Аккуратно, он щас тебе снова в морду даст.
— Нет, погоди! — последовал ответ. — Ты видишь? Он реально светится! Как новогодняя ёлка! А где подарки? Где мои подарки, я спрашиваю?!
Паладин метнул второе копьё.
Даня икнул ещё раз.
И вокруг стало темно. Нас с паладином накрыла чёрная полусфера. Интерфейс перед моими глазами мигнул и все шкалы-иконки стали серыми, а в углу появился значок. Смайлик с крестиком вместо рта. Тишина? Сайленс!
Копьё паладина, возникшее в его руке, просто исчезло. Его собственное сияние погасло — доспехи паладина просто перестали светиться.
— Что такое?! — заорал паладин и ошалело поглядел на свою пустую руку. — Где моя магия Анаркалиона?!
— Её нет. — пояснил я, поднимаясь на ноги. — Добро пожаловать в реальный мир, лось.
Он не понял. Он вообще не понимал, что происходит. Он всю жизнь полагался на своего бога, на свои баффы, на свою священную силу. То, что на нём до этого был баф, было понятно и логически, и по тому, что приписка «х10» возле его уровня пропала. И теперь он был просто мужиком в дорогой консервной банке.
Но паладин не растерялся. Всё же он был воином, и оставался им даже без магии своего бога. Он выхватил меч, который висел у него на поясе и шагнул ко мне, замахиваясь для удара. Я даже уворачиваться не стал. Просто шагнул навстречу, поймал руками его клинок и рванул на себя. Паладин потерял равновесие и начал падать в мою сторону. Я уклонился и рыцарь шлёпнулся в грязь.
— Будь ты проклят! — прорычал он, загрёб расхлябанную жижу в ладонь и бросил её в меня, целясь явно в глаза. — Тёмное отродье.
— А вот пиздеть нехорошо. — ответил я и пнул его в морду.
Упс! Не рассчитал. Хотел сделать унизительный пинок, а получилось, что… Шлем вмяло внутрь. Слишком, слишком перекаченная сила после подземелья…
Паалдин упал на бок. И затих. Из-под шлема вытекала кровь, а сам он был вмят так, что череп внутри явно превратился в омлет.
— Ёбаный в рот. — выдохнул Даня. — И так будет с каждым, кто придёт на Новый год без подарков!
— Ты создал арену. — кивнул я. — Молодец. Теперь снимай.
— А?
— СНИМАЙ, БЛЯДЬ!
Сфера исчезла. Толпа на улице, которая всё это время стояла в оцепенении, вдруг ожила.
И увидела мёртвого паладина. И щит, из которого торчала рожа.
— Он… Он убил посланника Анаркалиона! — заорал жрец.
— Пиить!!! — заорал в ответ Даня.
Непонятно откуда в тот же самый миг в Даню прилетела бутылка. Даня поймал её языком. В прямом смысле. Из щита выстрелило чёрное щупальце изо рта поэта Бездны, перехватило бутылку на лету и аккуратно, с чувством, с толком, засунуло в раззявленную пасть рожи. Бутылка целиком, вместе с горлышком и пробкой, исчезла внутри.
— Ах, хороша! — крякнул Даня. — а теперь — закусим!
Из щита раздался звук засасываемого воздуха. И из тела жреца вылетела какая-то дымка, и канула в Бездну. То есть в щит. Вот такая вот двусмысленность.
— С чесночком. — довольно икнул Даня, и тело жреца-барона упало бездыханным. Походу, Даня закусил его душой.
Толпа замерла. Кто-то на задних рядах икнул в ответ.
— А теперь — слушайте! — провозгласил Даня. — Слушайте и внимайте! Я скажу вам правду! Ту самую, которую вы искали всю свою жалкую жизнь!