Сирота
Шрифт:
В стороне под навесом располагался импровизированный стеллаж с дровами. Там же лежала ручная волокуша и кое-какой инструмент.
– Позволишь взглянуть? – спросил священник, кивнув на вход в землянку.
Андрейка недовольно поморщился, но отказывать не стал. Взял один из специально заготовленный факел. Подпалил его от тлеющих углей костра. И вошел в землянку.
Сени с топкой и плитой. Наш герой там постоянно поддерживал небольшой жар, чтобы землянка как следует просохла. Афанасий обратил внимание на этот факт. Огонь вроде бы есть, а дыма нет. Магия? Волшебство? Ведовство? Черт его знает? Ему это не ведомо. Но находится радом с таким очагом было приятно.
Проблема заключалась в том, что в те годы на Руси еще не практиковали отопления по белому. И даже в богатых теремах использовали только топку по-черному. То есть, дым не выводился по дымоходу на улицу, а утекал из помещения через маленькие духовые оконца или еще как.
Собственно, завезенные в конце XVII века Петром Великим на Русь так называемые голландские печки не были каким-то капризом или глупостью. В тех условиях они являлись очень полезным и до крайности передовым решением. Ибо оказались первыми печами, которые не только топили по белому, но и которые использовали кирпичный массив для аккумуляции тепла.
В чем минус топки по-черному?
Это маленький очаг с, как правило, минимальным количеством камней. Во всяком случае, в период массового бытования. Он быстро нагревался и быстро остывал, не позволяя запасать и аккумулировать тепло. Да, помещение быстро прогревалось, так как тепло накапливалось в воздухе, имеющим низкую тепловую инерцию. Но оно и остывало быстро. Под утро зимой, к примеру, жилая часть дома-сруба, отопленного таким образом, остывала настолько сильно, что в том же хлеве с животными оказывалось теплее. Более того – прогревалось все крайне неравномерно, что приводило к формированию вечно сырых углов, поражаемых плесенью и прочей пакостью.
И это, не считая чисто эстетический нюансов, ведь от топки по-черному очень много сажи и копоти осаждается на стенах и потолке. А обитатели таких помещений волей-неволей оказываются подкопченными настолько, что лица их уже через месяц-другой кажутся чумазыми. Мой – не мой. Все одно. Въедается.
Ну и расход топлива с затрачиваемыми силами никак не радовал. Тепло в таких печах не запасается массивом камня. Поэтому, для того, чтобы поддерживать тепло в помещениях нужно требовалось постоянно устраивать «танцы с бубнами» по топке и проветриванию. И жечь дрова почти непрерывно. Жечь… жечь… жечь…
А еще к этому, и без того, немаленькому «букету» нужно добавить повышенный шанс угореть. То есть, отравиться продуктами горения из-за повышенного содержания продуктов горения в воздухе помещения даже после проветривания. Что никак не улучшало условия обитания и не добавляло здоровья. Ведь получается, что человек, проживающий в помещении с таким отоплением страдает от пусть и слабого, но хронического отравления тем же угарным газом. А это уже влечет за собой снижение умственной и физической активности, появление отдышки, нарушения зрительного восприятия, повышения давления и дополнительные риски выкидыша или замершей беременности.
Красиво? Да не пересказать как.
В чем плюс? Ведь этот способ отопления использовали на протяжении многих веков.
Вся выгода в том, что даже еще в XVI веке конструкция подобных печей была очень простой. Настолько, что такой специальности как печник как правило и не требовалось. Прошелся. Собрал немного камней. Выложил из них примитивный очаг. И нормально. Нет камней? Так из глины можно слепить. Быстро выйдет из строя, правда, такой очаг. Ну да и леший с ним. Его ведь можно просто и легко поправить или даже сделать с нуля.
Конечно, встречались и более-менее продвинутые печи для обогрева по-черному [29] . Но все они не шли ни в какое сравнение даже с голландской печкой, что завез в Россию Петр. Знаменитая же русская печь так и вообще конструкт, зародившийся в конце XVIII века и оформившийся окончательно только к середине XIX века. И о ней в XVI веке даже слыхом не слыхивали.
Поэтому-то Афанасий и замер в сенях секунд на сорок, наблюдая за тем, как в печке горят дрова. И принюхиваясь. Огляделся. Глазами нащупал пару духовых окошек, который Андрейка все-таки сделал. Но для вентиляции помещения, а не отвода дыма. И, подивившись слабой задымленности, прошел в основную секцию.
29
Отопление по-черному практиковалось на Руси местами до XX века, имея своих последователей и апологетов. И развивалось. Однако самые совершенные и продвинутые печи такого типа появились лишь в XIX–XX века и к эпохе массового бытования не имели никакого отношения.
Вход был смещен вправо, формируя вдоль стенки проход.
Слева от него стояли лежаки. Точно такие же, что и на улице. Три штуки. Достаточно свободно для того, чтобы к ним можно было подойти с любой стороны.
У дальней стены находился крепкий, но грубовато сделанный стеллаж. Просто жерди, связанные лыком. Полки же формировали уложенными на горизонтальные жерди тонкими колотыми дощечками. Стеллаж был завершен не до конца, но уже на треть заполнен всяким имуществом.
Тут же находился небольшой столик с табуреткой. И пустовало место под сундук. Вместо него там располагалась широкая лавка с наваленной на нее зимней одеждой.
Афанасий глянул на потолок. Он был перекрыт жердями, лежащими одна к одной. Обычной лещиной, связанной промеж себя лыком. На полу же лежали циновки из листьев камыша. В этот раз одинарные. Квадратными секциями. Стены землянки были также деревянными. Андрейка укладывал промеж парных столбов жерди. Не толстые. Но вполне достаточные, чтобы поддерживать земляную стенку от осыпания. Из-за чего создавалось впечатление определенного уюта и чистоты. Да и вообще – вроде землянка, а вроде и нет.
– Добре, добре… – покивал Кондрат Кобыла, что вошел следом и огляделся. – Батя бы тобой гордился. Но на будущее лето ставь сруб. Негоже поместному дворянину в землянке ютится. Она у тебя добрая. Но все одно – землянка.
– Если я пройду верстание, то обязательно поставлю. А я в это не сильно верю. Денег нет.
– Ты же, как сказывают, краску добрую продал.
– Уже растрындели?
– Уже вечером вся Тула о том знала, – усмехнулся Кондрат. – Сам Агафон помалкивал. А вот его слуги чесали языком, словно помелом.
– Оставьте нас, – мягко попросил Афанасий, обращаясь к своим спутникам и холопам Андрейки. – Мне нужно поговорить с отроком о спасении его души.
Наш герой кивнул Устинке с Егоркой и те подчинились, выйдя на улицу. За ними последовал и Кондрат. Служка же оставался при лодке на берегу.