Чтение онлайн

Я поняла, что совершила чудовищную ошибку. Во-первых, мне не следовало надевать легкое белое платье, поскольку здесь оно выглядело недостаточно официально. (Разумеется, на мне были украшения, предписанные Канопусом, — кое-что было спрятано под одеждой, другие — в том числе ожерелье из канопианского серебра и тяжелые браслеты — видны всем.) Должно быть, для этих людей, которых могло впечатлить лишь нечто грандиозное и жуткое, я была чем-то вроде сухого листа или мертвой травинки. Букашкой, которую можно раздавить одним пальцем.

В мертвой зловещей тишине я медленно двинулась вперед. В прорезях темных капюшонов поблескивали глаза. Я живо представила себе мрачные, свирепые лица охранников.

В горле у меня пересохло. Мои колени задрожали. У меня перехватило дыхание. Это были классические симптомы Страха, которого я не испытывала много лет. Это показалось мне чрезвычайно любопытным. В то же время я продолжала анализировать ситуацию. Плохо, если местные жители желают мне зла, а судя по всему, у них были дурные намерения. Я попросила, чтобы космический корабль скрылся из виду и не возвращался без моего сигнала. Однако чтобы подать сигнал, нужно, чтобы набор ритуальных предметов оставался при мне.

Когда я преодолела примерно половину улицы, от группы жрецов отделились четверо. Они были в таких же черных одеяниях, как и другие аристократы. Они стремительно двинулись мне навстречу — двое зашли сзади, другие двое встали передо мной. От них исходил ужасный запах — густой, холодный, мертвый дух.

Я поняла, что меня взяли под стражу.

Когда я вплотную приблизилась к группе жрецов в ярких одеждах, богато украшенных золотом и драгоценностями, мои конвоиры вновь встали в строй, присоединившись к своим семьям. Судя по всему, у каждого из присутствующих было свое строго определенное место — здесь не было ни тех, кто действовал импульсивно, ни зевак, которые наблюдают за происходящим с крыш. Рабы, по-видимому, сидели в темных подвалах. Потом я узнала, что во время кровавых жертвоприношений рабов сгоняют на место убийства, и они толпятся на небольшом пятачке под присмотром охраны.

В этом городе не имелось ни единого человека, чье местопребывание было не учтено или неизвестно.

Я стояла, не произнося ни слова. Иногда молчание тоже может стать оружием.

Жрецы тоже молчали, разглядывая меня презрительно и высокомерно. Однако я не опускала глаз, время от времени поглядывая по сторонам, показывая, что происходящее нимало меня не смущает.

Рядом с группой жрецов сидели два крупных зверя из семейства кошачьих с желтыми шкурами, испещренными черными пятнами, и большими зелеными глазами. Этот вид был мне не знаком. Оба сидели так неподвижно, что сначала я приняла их за изваяния, но потом заметила, как их грудная клетка поднимается и опускается в такт дыханию. Животные были без цепей и ошейников. Рядом с каждым стояла высокая женщина в юбке, обнаженная до талии. Тела обеих женщин были расписаны причудливыми узорами, в которых соски и пупок изображали глаза. Звери пристально смотрели на меня. Я поняла, что эти специально выдрессированные твари могут разорвать меня в клочья. Мне вспомнилось, что в свое время я изучала особую технику обращения с животными, которую до сих пор не имела случая применить. Я заставила больших кошек лечь и вытянуть перед собой лапы. Теперь они смотрели не на меня, а поверх голов безмолвной толпы.

Услышав, что жрецы еле слышно перешептываются между собой, я снисходительно улыбнулась и сказала:

— Я прибыла со звезды Сириус. Это ваш Господин и Повелитель.

Я произнесла эти слова достаточно громко, стараясь, чтобы меня услышали хотя бы охранники, которые стояли рядом со мной. Они еле заметно зашевелились. Я понимала, что теперь жрецам придется что-то предпринять.

Четверо в черных одеждах вновь приблизились ко мне и стали подталкивать меня к жрецам, пока те не взяли меня в кольцо. Со всех сторон ко мне были обращены мясистые бронзово-красные злые лица с пустыми черными глазами. Жрецы стали подталкивать меня к низкому входу в храм. Оттуда тянуло запахом несвежей крови. Кровь на этой планете представляет собой густую, легко разлагающуюся субстанцию с характерным запахом. В храме было темно, лишь в вышине, под самой крышей, горели тусклые огни. Подталкиваемая сзади, я шла по узким коридорам, за которыми открывались еще более длинные и темные коридоры, холодные и пахнущие плесенью. По-видимому, я оказалась в подвале одного из огромных зданий, а возможно, несколько раз успела перейти из одного в другое под землей. Мы проходили мимо рабов, несчастных, мертвенно-бледных созданий, которые испуганно жались к стенам при виде моих спутников. Коридоры были слабо освещены тусклыми светильниками на стенах. Я оказалась в преисподней, где обитали рабы. В конце концов меня втолкнули в холодное, темное помещение и задвинули засов на тяжелой двери.

Я осталась одна. Вокруг — сплошной холодный серо-голубой камень. Помещение было не таким уж маленьким, но низкий потолок и почти полное отсутствие света делали атмосферу гнетущей. Здесь уместно напомнить, что, хотя Сириус уже тогда знал, что пропорции зданий влияют на психологическое состояние их обитателей, наши познания в этой сфере не могли сравниться с познаниями Канопуса. Моя темница была создана для того, чтобы приводить в уныние, угнетать, порабощать. Надо сказать, что в Гракконкранпатле такие пропорции использовались повсеместно, даже в домах для правящего класса. Узнав об этом, я пришла к выводу, что данная культура сформировалась под влиянием Канопуса, а затем деградировала под воздействием Шаммат.

Стены были сложены из больших тесаных камней. Пол и потолок тоже были облицованы камнем. Дверь, вытесанная из монолитной каменной плиты, перемещалась в специальном пазу. Окон не было. Две небольшие масляные лампы стояли на камне кубической формы, который служил столом. Вдоль стены тянулся выступ, который можно было использовать как скамью. Серо-голубой камень не отражал свет. Духоты не было. Откуда-то поступал воздух.

В этом каменном склепе не было ничего, что могло бы успокоить или ободрить. По-видимому, те, кто захватил меня в плен, поместили меня сюда, чтобы сломить мою волю, намереваясь запугать меня, а возможно, и подвергнуть пыткам.

Я села на скамью и устроилась поудобнее, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

Самым важным был тот факт, что здесь знали, когда я появлюсь, и были готовы к этому. Это означало, что местным жителям известно о нашей деятельности на этом континенте куда больше, чем мы думали. Разумеется, мы всегда учитывали возможность шпионажа или определенного интереса со стороны местных жителей, но то, как меня встретили, показывало, что дело зашло куда дальше. Мысленно перебирая своих друзей, местный персонал, сотрудников внутренних и межпланетных воздушных сил, я не находила среди них никого, кто мог бы совершить предательство. При этом мне не давала покоя одна мысль. Кто всегда знал обо всех наших перемещениях и планах? Канопус! Неужели Канопус снабжал это отвратительное государство сведениями про нас? Нет, это не укладывалось у меня в голове. И все же существовала определенная вероятность, которую нельзя было сбрасывать со счетов… Я решила, что вернусь к этой мысли потом, и снова стала анализировать сложившуюся ситуацию.

Если они собирались просто убить меня, они могли бы сделать это, как только я приземлилась или некоторое время спустя, не позволяя рабам узнать о моем существовании. Тот факт, что жрецы — правители государства — встречали меря в полном составе в сопровождении охраны, говорил о том, что скорей всего меня собираются принести в жертву публично и, по всей вероятности, я стану главным участником омерзительной церемонии.

Я начала замерзать. Мне давно не было так холодно. Я заметила, что, по мере того как застывают члены, погружается в оцепенение и разум. В моем каменном склепе стояла абсолютная тишина.

Если они были так хорошо информированы о моих планах, зачем им меня допрашивать? Мои мысли начали путаться, и я решила пока не напрягать зря разум. Неожиданно огромная каменная плита отъехала в сторону, и в комнату вошла женщина. Это была рабыня. Ее лицо, смуглое от природы, побледнело из-за долгого пребывания под землей. Она была ниже ростом и более хрупкая, чем могучие охранники и представители правящей элиты. Но ее лицо было таким же жестоким, и по ее пустым злым глазам я увидела, что, если этой женщине прикажут, она убьет меня без колебаний. Она принесла миски и кувшины с едой и питьем. Я сказала рабыне, что очень замерзла. Она держалась так, словно не слышала моих слов. Приблизившись, она быстро оглядела меня с головы до ног, избегая смотреть мне в лицо. Затем принялась ощупывать меня, по-видимому намереваясь отобрать у меня ожерелье и браслеты. Я видела, что этой женщине страшно прикасаться ко мне, но у нее не было выбора. То и дело поглядывая в сторону открытой двери, она осмотрела мои волосы, толстыми пальцами скользнула по моим предплечьям, а затем нагнулась и заглянула мне в глаза. Цвет моих глаз поразил ее, и некоторое время рабыня разглядывала меня с неподдельным изумлением. Я подумала, что с таким же любопытством она бы, наверное, рассматривала мой труп.