Чтение онлайн

Альхиффа притянула его голову к себе на грудь и поглаживала белокурые волосы, а ее небесно-голубые глаза были устремлены на юг. Она увидела трех скачущих всадников, и каждый держал в руке отрубленную голову. Они приближались на фоне неба к окну, где сидела она. И небо потемнело, позади них зазмеилась молния. Их лица ей не были видны, она не смотрела на отрубленные головы, замкнула от них внутреннее око, но услышала зловещий хохот, когда они проскакали мимо. Вестники Одина, Вороны Бури язвили ее предчувствием неотвратимой беды.

Отца она никогда не любила, а потому была равнодушна и к его победам, и к его неудачам. Но теперь ее сердце разрывалось. Семья Морета была в союзе с ее отцом, а потому ей следовало желать ему успеха. Однако, добившись своего, ее отец обратится против Эльдареда, уничтожит его, заберет у него плоды победы. А Эльдаред сам так коварен, что не может не, понимать этого и, значит, вынашивает схожие планы. Так какое же будущее уготовлено дочери Хенгиста?

– Не думай про завтра, Морет. Радуйся этой минуте, ибо всем нам даруется только она.

Туро проснулся в узкой комнатушке с бревенчатыми стенами и единственным окошком, за которым вставали горы. В комнатушке царил лютый холод, и юный принц зарылся поглубже под одеяла, кутая в них согретое сном тело. Он не помнил, как очутился в этой постели, – не помнил ничего, кроме нескончаемого пути до бревенчатой хижины Кулейна, приютившейся в сосновом бору. В какую-то минуту колени Туро подогнулись, а Кулейн без труда подхватил его на руки и понес дальше, прижимая к груди, точно младенца.

Туро помнил, как его плюхнули в широкое кожаное кресло, а воин высек огонь и зажег дрова в каменном очаге, и еще он помнил, как смотрел в разгорающееся пламя. И вот тогда-то он, видимо, и погрузился в забытье.

Он оглядел комнатушку и увидел на узком стуле свою одежду. Заглянул под одеяло и убедился, что совершенно гол. Только бы Лейта не присутствовала при том, как его раздевали!

Дверь открылась, и вошел Кулейн. Длинные черные волосы были перевязаны у затылка. Высокий ворот туники из толстой шерстяной ткани закрывал его шею; поверх горных сапог из дубленой овчины были надеты темные кожаные гетры.

– Пора вставать, принц! И браться за работу!

Он подошел к постели и сдернул одеяла.

– Одевайся. Я буду ждать в соседней комнате.

– Доброе тебе утро, – сказал Туро ему в спину, но Кулейн не отозвался. Принц слез с кровати, надел зеленые шерстяные гетры, тунику из шерсти кремового цвета, обшитую золотым шнуром. Потом натянул сапоги и сел на постели. События предыдущего дня обрушились на него ледяным ливнем. Его отец убит, его собственная жизнь в опасности. Сотни миль отделяют его от друзей и родного дома, а он – во власти угрюмого человека, о котором не знает ничего.

– Как бы мне сейчас пригодилась твоя помощь, Мэдлин! – прошептал он.

Глубоко вздохнув, он вознес молитву Богине Земли и вышел к Кулейну в большую комнату. Воин укладывал поленья в очаг и не обернулся на его шаги.

– Снаружи найдешь колун и топор. Наруби поленьев не длиннее вот этих. Прямо сейчас, малый.

– Почему я должен колоть для тебя дрова? – спросил Туро, раздраженный его бесцеремонностью.

– Потому что ты спал в моей постели и, не сомневаюсь, не откажешься от моей еды. Или плата слишком высока для тебя, принц?

– Я наколю для тебя дров, а затем уйду, – сказал Туро. – Твои манеры мне не нравятся.

– Уходи, будь добр. – Кулейн засмеялся. – Но любопытно, в каком сугробе ты намерен умереть. Я еще не видел мальчика слабее тебя. Не думаю, что у тебя достанет силенок спуститься с горы, и, уж конечно, ума, чтобы сообразить, в какую сторону идти, у тебя не хватит.

– А тебе-то что до моей судьбы?

– На этот вопрос я отвечу, когда придет время, – сказал Кулейн, поднявшись на ноги и глядя на мальчика с высоты своего роста. Но Туро не попятился и ответил ему твердым взглядом, вздернув подбородок.

Кулейн улыбнулся.

– Что же, малый, хоть руки у тебя слабосильны, зато дух крепок, слава Источнику. А теперь наруби дров, а о том, куда и как ты пойдешь, поговорим за завтраком.

Туро почувствовал, что одержал пусть маленькую, но победу, хотя и не знал, какой от нее толк и стоит ли его триумф щепотки соли. Он вышел за дверь и увидел дровяной сарай шагах в пятидесяти от хижины возле деревьев.

Колун был вогнан в чурбак. Туро его высвободил, поставил чурбак на широкий сосновый круг и взмахнул колуном над головой. Колун впился в заснеженную землю. Он вырвал его, расставил ноги пошире и повторил попытку. На этот раз лезвие ударилось о чурбак боком, и колун вырвался из тонких пальцев Туро.

Он поднял его. После третьего замаха колун вошел в чурбак на пол-лезвия и застрял. Повозившись минуты две-три, Туро его высвободил, а потом обдумал, какие движения требуются, чтобы расколоть чурбак. Он расставил ноги еще шире, слегка выдвинув правую вперед, взмахнул колуном и – расколол чурбак. Он продолжал работать еще некоторое время, пока дыхание не участилось, а лицо не побелело от утомления. Он пересчитал чурбаки. Одиннадцать… А Кулейн говорил о двадцати! И он продолжал колоть, только медленнее.

Ладони саднило. Он положил топор и осмотрел их.

Четыре водяных пузыря… Он оглянулся на хижину, но Кулейна не увидел и вновь пересчитал чурбаки. Восемнадцать. Он сжал колун истерзанной рукой и вновь взялся за дело, пока не расколол все двадцать. Сорок толстых поленьев. Вернувшись в хижину, он увидел, что Кулейн сидит в широком кожаном кресле, положив ноги на столик. Воин повернул к нему голову.

– А я уже думал, ты там вздремнул, принц.

– Нет, я не спал, и мне не нравится тон, с каким ты произносишь мой титул. Звучит как собачья кличка.