Чтение онлайн

— Отлично! А… — тут мужчина взглянул на то, во что превратилось платье Селены в процессе долгой погони, и нерешительно спросил: — Ты не хочешь сначала… Ну, переодеться там?

— Да нет, я прекрасно себя чувствую, — пожала плечами женщина, невозмутимо поправляя полуоторванный рукав. — А что, что-то не так?

— Ну, как знаешь. — мимолетно улыбнулся Самуэль и сразу посерьезнел, возвращаясь к основной теме. — Итак, о чем я хотел поговорить. Ты и сама в курсе, что в последнее время наши дела идут далеко не блестяще. Если говорить прямо, мы проигрываем. Постой, дай мне сказать! Ты же знаешь, я далеко не мастер длинных речей, и эту составлял несколько дней специально для тебя. Можно? Ну, так вот. Мы проигрываем. Наши враги, во всяком случае, уже давно не считают нас угрозой. Тридцать лет назад, после разгрома нашей базы в Аль-Ахабе, Предатель снял последние регулярные части, которые с нами боролись, и перевел их на другие направления. С тех пор нам противостоят исключительно наемники, позарившиеся на награды за наши головы. Награды, к слову, такие себе, как и те наемники. И при всем при том мы едва удерживаемся на плаву. Мы постоянно теряем людей, базы, источники ресурсов… И восстанавливать потерянное получается все хуже. По моим подсчетам, лет через двадцать, если все будет идти в том же направлении, у нас не останется ничего, остатки организации просто разбегутся кто куда.

— Это ты типа мне глаза открыл? — хмыкнула Селена. — Я тебе давным давно это говорила, разве нет?

Самуэль, однако, не позволил сбить себя с мысли. Упрямо набычившись, он продолжил:

— Если нам распад еще предстоит, то у вас он практически закончился. Насколько я знаю, у тебя остался в лучшем случае десяток надежных людей, ну и с полсотни дешевого мяса.

— Ага, я поняла, к чему ты клонишь. Раз уж мы, такие неудачники, все просрали, у нас остался один путь — помочь вам избежать этой печальной судьбы?

— Что касается нейтралов, — невозмутимо продолжил мужчина, проигнорировав предыдущую реплику, — То им уже пришел конец. Братья — жрецы мертвы, попались какому-то из наемных сквадов. Часть их людей разбежались, часть погибли, часть прибились к нам. Это была предыстория. Теперь перехожу непосредственно к сути.

— Ничего себе! — притворно восхитилась Селена. — Теперь я верю, что ты месяц писал эту речь.

— Три дня. Я рад, что тебе нравится… Но я все-таки продолжу, если ты не против. Все это не может так продолжаться. Именно поэтому я сместил Джека — он же в принципе неплохой человек, хоть и чересчур увлеченный своими… эмм… научными изысканиями в ущерб всему остальному. Я принял во внимание все причины, по которым большинство наших братьев не соглашалось к нам присоединиться. В результате по моему настоянию Джек снял все сомнительные «улучшения», которые он привнес в ауру и тело Наследника в процессе его роста. Теперь нет даже малейшей причины обвинять нас в том, что мы пытаемся взять власть руками марионетки…

— Стоп, стоп. Ты это сейчас серьезно? Ты провел какое-то, прости господи, «исследование» и все починил? Теперь из задницы вашей марионетки не торчит рука Джека в физическом смысле, и это, по-твоему, заставит нас всех расплакаться от умиления и броситься водить с вами хороводы вокруг вашего… объекта страсти? Я молчу по поводу ментальных и психологических ниточек, на которых ваш «наследник» продолжает болтаться, это само собой разумеется. Я еще раз, четко и ясно, на пальцах объясню тебя один простой факт: вы выращиваете себе нового Владыку, чтобы ему присягнуть. Скажи мне, малыш Сэмми, чем это в принципе отличается от решения наших бывших братьев, пошедших на службу к другим правителям, да и, по большому счету, от тех, кто присягнул Предателю?

Ноздри Самуэля затрепетали от сдерживаемого гнева, однако он продолжал держать себя в руках и даже голос его почти не изменился, хотя было видно, что слова собеседницы его сильно обидели.

— Все сказала? А давай теперь я расскажу тебе, чем все это время занимаетесь вы. Вы десятки лет роетесь в мусоре, пытаясь найти способ сделать все «как раньше». При этом раз за разом вам говорят, что это невозможно, что прошлое давно прошло и его не изменить. Вам говорят, что нет никакого чудодейственного способа, мертвые мертвы, и с этим ничего нельзя поделать. Но вы, как маленькие дети, заткнули себе уши, закрыли глаза, забились под стол и бормочете себе под нос: «Нет! Нет! Не слышу, не вижу ничего, я в домике!» Скажи мне, за все это время нашли вы хоть что-нибудь, я не говорю о готовом рецепте, но хотя бы зацепку, хотя бы намек на нее? Можешь не отвечать, я и сам знаю. У вас нет ни-че-го. Абсолютно ничего, кроме пары старинных детских сказок. С тем же успехом вы можете искать лампу с джинном, или там синюю птицу ловить. Почему нет, достоверность источников примерно такая же?

— У нас есть зацепки, — глухо отозвалась Селена, упрямо набычившись. — И это не только сказки…

— Дай угадаю — ты все еще мучаешь старика-жреца, надеешься, что он что-то скрывает? Сколько раз ты с ним разговаривала, до того, как он начал от тебя бегать? Если уж тебе не удалось расколоть этот орешек, то вряд ли с этим что-то смогут поделать твои люди… те, что остались. Пойми, людям нужно что-то кроме голой надежды, что-то, способное эту надежду подкреплять. Они должны видеть цель, иначе со временем даже самый упорный и волевой человек опустит руки и смирится с поражением. Нужно знамя, чтобы вести за собой! И у нас оно есть.

— У вас есть дурацкий тупой клон, выращенный из мусора! — зло рявкнула Валькирия. — Слабый, беспомощный пацан с головой, набитой всякой шелухой про величие, достоинство и прочий высокопарный бред. Он ничем не лучше обычного смертного, начитавшегося религиозных книг и вообразившего себя пророком. По крайней мере шансы стать кем-то большим у них примерно равны!

— Если ты забыла, Владыка тоже был смертным в начале своего пути, и он смог…

— Да! Он смог! Он поднялся с самого низа до самого верха, сам, своими силами, ему никто не помогал, не тащил за руку и не манипулировал им в своих интересах. Именно этот путь сделал Владыку тем, кем он был. И вы, кучка никчемных болванов, считаете, что сможете повторить это все? Честно, мне вас жаль. Быть настолько слепыми и даже не догадываться об этом!

— Там, где смог один, сможет и другой. — в глазах Самуэля светилась непоколебимая уверенность. — Ты не видела Наследника, не говорила с ним. А я видел, говорил, и знаешь что? Он меня поражает. Ему всего пятнадцать — биологически — но уже сейчас он настолько зрел, настолько… — мужчина сбился, не в силах подобрать нужных слов, и лишь развел руками в воздухе, силясь обрисовать что-то огромное. — Это надо видеть самому. Он достоин, вот что я тебе скажу. Он истинный Наследник!

Селена криво улыбнулась, глядя на эту вспышку верноподданического восторга, и парировала ее одним вопросом:

— Если он и правда настолько хорош, достоин, похож и все такое… почему же не он вас возглавляет? Почему не он ваш вождь? Почему не он сместил Джека, а ты? И почему в итоге ты во главе организации?

Мужчина осекся и замолчал, осознав, что угодил в ловушку.

— Нну, дело в том, что… — он попытался-таки как то смягчить этот провал, но увы, ему это не удалось. Его собеседница не собиралась его щадить и бросилась в бой с торжествующей улыбкой, нанося удар за ударом.

— Владыка возглавил банду карманников в десять лет. Маленький мальчик держал под контролем несколько десятков безбашенных подростков-беспризорников, и делал это совсем не за счет силы — тогда у него еще не было силы. В тринадцать он стал одним из столпов криминального мира города, потеснив взрослых криминальных авторитетов с их впечатляющим опытом и накопленными за уйму лет ресурсами. Напомнить, кем он стал к пятнадцати?

Мужчина тяжело вздохнул, его плечи поникли.

— Да, он не Владыка, — неохотно признал Самуэль. — Он… другой, да. Не настолько властный, не настолько бескомпромиссно уверенный в себе. Он не может задавить собеседника силой своей харизмы, заставив врага перейти на свою сторону прямо на поле боя. Это все — нет, не про него. Но он все-таки сильный, он волевой, с четким чувством справедливости, он умеет ставить цели и добиваться их, умеет завоевывать уважение людей, вести их за собой. А знаешь, что он умеет еще? Он умеет слушать и слышать других, он умеет видеть не только свое мнение, но и чужие. Он умеет прощать и умеет проявлять сострадание. Он привязывается к людям и не любит посылать их на смерть, какой бы важной не была цель. Он… умеет любить.