Чтение онлайн

— Н-не знаю, г-господин… — Видать, мальчику было тоже страшно и холодно. — Я никогда не х-ходил здесь.

— Не бойся, малыш, — тихо сказал Шенк. Почему-то этот ход, идущий глубоко под землей, заставлял говорить вполголоса. — Не стоит бояться. Скоро мы выйдем к Свету.

Фраза получилась немного напыщенной… «Выйдем к Свету» — так могла бы сказать Сикста, так мог бы сказать Галантор. Они и в самом деле посвятили свою жизнь тому, чтобы показать людям дорогу к истинному Свету. И отвратить их от Тьмы — ведь капелька Тьмы есть в любом, самом добром сердце, и важно не изгнать ее оттуда, а научиться бороться с ней, бороться каждый день — и одерживать победу. Над этой капелькой Тьмы и тем самым над самим собой.

Читая жизнеописания Сиксты Женес — тогда ее еще не называли Святой, — Шенк каждый раз задумывался о том, что на самом деле подвигло Сиксту посвятить себя миссионерской деятельности. Книг об этом написано было немало, но ему хотелось не найти ответ на потемневших от времени страницах, а понять его. Действительно ли магия есть зло, действительно ли Арианис была послана в этот мир Тьмой? Если верить старым текстам, война с применением магии столь страшна, что слова, написанные на пергаменте, лишь в малой части способны передать этот кошмар. Кое-какие следы тех лет сохранились до сей поры, достаточно вспомнить «Руку демона» — отсеченную кисть каменного великана, которого призвала на помощь Проклятая Арианис. Забавно, что толком неизвестно, против кого был использован колосс, — сохранились лишь отрывочные свидетельства о том, что в той битве участвовали злые силы, вызванные из самой Тьмы демоном Ши-Латаром, подручным Проклятой Арианис. Против кого шли армии демонов — эту загадку, видимо, еще предстоит решить.

Арианис, вместе со своим слугой-демоном, проповедовала магию, тем самым разделяя людей на элиту — тех, кто имел Дар, и остальных, униженных, бесправных. Там, где крестьянину приходилось в поте лица работать на своем поле, магу достаточно было взмахнуть рукой — и дождь прольется в нужное время, всходы будут всем на загляденье, а прожорливые птицы будут облетать участок стороной. Но маг и не станет этого делать — к чему, если одним лишь усилием воли и несколькими нужными словами можно заставить стол прогнуться под тяжестью яств, если и бедняк, опасаясь гнева мага, отдаст ему последнее, а богач, желая получить от волшебника какую-нибудь услугу, осыплет его золотом. Но каждый раз, открывая магии путь в этот мир, волшебник впускает в душу частичку Тьмы. Такую же, как и та, что гнездится там изначально. И их становится больше и больше — пока Тьма не заполоняет всю душу, вытесняя оттуда Свет.

Сикста тоже была волшебницей — и в ее душу тоже искала дорогу Тьма. Но она нашла в себе силы отказаться от магии. И нашла немало последователей, первым из которых стал Галантор, основавший Орден. А Сикста даровала Ордену нечто особенное — Знаки Силы, рожденные Светом. Избранные служители Ордена, темплары, получали право использовать Знаки для установления справедливости, наказания преступников, поиска истины… и, конечно, для защиты жизни как самих темпларов, так и простых людей — тех, кому они призваны служить.

— Мы пришли, господин!

Шенк вздрогнул и мотнул головой, отгоняя мысли о прошлом. Они и в самом деле пришли — и теперь стояли перед дверью. Доски почти сгнили, сюда явно не добирались руки торговца, ограничившегося только входом, не побеспокоившегося о выходе. Пожалуй, стоит только дотронуться до этой гнили, и она просто рухнет под ноги.

Мальчишка вытащил из штанов огромный ключ, вставил в замок, попробовал провернуть… как и следовало ожидать, у него ничего не получилось. Шенк отстранил паренька, а затем с силой дернул замок — тот сразу же отвалился, вместе с петлями и порядочным куском трухлявой доски. А спустя несколько секунд от мощного пинка развалились и створки, и в тоннель посыпалась земля, и вслед за ней хлынул поток слабого закатного света. Они выбрались на поверхность в глубокой ложбине, плотно заросшей кустами, — здесь, пожалуй, даже опытный глаз не заметил бы прикрытую дерном дверь. Воздух показался Шенку невероятно сладким, свежим, хотелось только и делать, что дышать полной грудью, наслаждаясь каждым вдохом.

Затоптав факел, паренек повел их через лес, совершенно неясно, каким образом находя дорогу во все сгущающемся сумраке.

— Ты знаешь, Дьен, временами мне хочется просто разорваться. Я лишь бегло осмотрела библиотеку и… Я даже представить себе не могла, сколько тут всего собрано.

— А мне бы сейчас представить, как отсюда выбраться, — мрачно заметил Жаров, откладывая в сторону пухлый том, исписанный мелким почерком. — Проклятие, я не понимаю тут половины слов, но этот выживший из ума старик, кажется, перепробовал кучу способов. И все зря.

Тояна подошла к стеллажу, сняла с него стопку таких же фолиантов и шлепнула их перед Денисом, подняв целое облако пыли.

— Это все надо прочитать. И еще раз двадцать по столько. Может, тогда мы что-нибудь найдем.

— Тэй, здесь нет ответов. Здесь всего лишь исповедь медленно сходящего с ума пленника. Нам надо искать где-то в другом месте. Может быть, в библиотеке… хотя у него ведь была тысяча лет на поиски.

Девушка опустилась в кресло, взмахнула рукой — и на маленьком столике из чистого серебра появилась ваза, наполненная фруктами. Взяв большое спелое яблоко, Тэй с хрустом надкусила его, сок брызнул во все стороны. По комнате поплыл сладкий аромат. Денис, помедлив, тоже взял яблоко. Некоторое время тишину в комнате разрывал исключительно аппетитный хруст.

— Это тоже проблема, не так ли?

— Что ты имеешь в виду? — Она бросила огрызок в корзину, не попала и, нахмурившись, движением пальца превратила его в пар.

— Вот это… нам ведь надо есть, пить. Ты же говорила, что иллюзорная пища не дает нужной поддержки организму. Сколько мы еще можем протянуть но твоей магии? Месяц, два? А что потом?

Она задумалась надолго, пальцы барабанили по подлокотнику кресла.

— Но ведь Зорген не умер, не так ли?

— Да, — хмыкнул Денис, — он показался мне очень даже живым.

— Значит, выход все-таки есть.

— Не хотел бы огорчать тебя, но даже Эрнис считала, что нельзя питаться одними заклинаниями.

— Эрнис… Дьен, ты никогда не задумывался о том, что она ведь, по сути, просто неплохая волшебница, которой по несчастливой случайности удалось пережить собственное тело? Стала ли оно сильнее за те века, что пребывала в состоянии духа? Вполне возможно, но…

— Может быть, и нет, — задумчиво протянул Жаров, крутя пальцами огрызок яблока. С его точки зрения этот фрукт был самым что ни на есть настоящим, но он уже был знаком с этим видом иллюзии. День, другой, неделю — а потом появляется постоянное чувство голода, которое не притупляется даже во время еды. — Может быть, она и не стала сильнее… или скорее стала, но только в той части, что касалась ее духовной сущности. А Зоргену необходимо было заботиться о сущности телесной.