Чтение онлайн

— Не злись, Вадим, — примирительно похлопав брата по плечу, сказал Егор. — Я не осуждаю тебя, а всего лишь пытаюсь понять — что не так? Что с тобой происходит? Сорок три года — это возраст. Пора иметь стабильность не только в финансах, но и в личной жизни: детей, семью.

— Мне племянников хватает. Кстати, как они?

— Нормально.

— Прошлый раз так и не свиделись. Скажи, специально их тогда в Гагры отправил?

— Твоя мнительность оскорбительна.

— Констатация.

Егор помолчал, смиряя желание послать брата к черту, вздохнул:

— Вера будет рада тебя видеть.

— Я ей безделушку привез.

— Карат на двадцать? — усмехнулся Егор. Вадим улыбнулся в ответ:

— Двадцать два, всего.

Егор в порыве братских чувств обнял его:

— Ты, главное, держись, братишка, — прошептал, желая поддержать в трудную минуту. Видел бы он в этот момент каменное лицо Вадима, стальной блеск черных глаз, понял бы, что зря. Греков не нуждался в сочувствии. Он вообще ни в чем и ни в ком не нуждался.

Глава 2.

— Что читаешь? — Катя бесцеремонно выхватила книгу из рук Маши и, посмотрев на обложку, присвистнула. — Барикко — ну даешь! Вчера ж Гоголь был. Ты что это, подруга, муру всякую читаешь?

Маша не стала отвечать на глупый вопрос, молча отобрала том и отложила в сторону, хлопнула ладонью рядом с собой:

— Садись, раз пришла. Откуда пробегом на этот раз? А-а, вижу, решила почтить салон своим присутствием. Неужели решилась превратиться в пепельную блондинку?

— А то? — хитро улыбнулась девушка и, приземлившись на диван, повернулась в фас и профиль, выказывая Маше новую прическу.

— Тебе идет, — оценила та.

— Мне тоже понравилось. Так, что у нас в планах на вечер? Категорически не желаю тратить время на всякую ерунду, — блондинка кивнула на томик итальянского прозаика. — Пошли прогуляемся?

— Не охота. Дождь второй день.

— Зонтики есть.

— У меня горло еще болит.

— Скажи: не все раритеты с папиной полки на свет извлекла. Кончай ерундой заниматься. На пенсию выйдешь, будешь читать заунывную прозу…

— На пенсии поздно будет. Учатся в юности. В старости пожинают плоды оной.

— Какая ты заумная, Машка, — скривилась Екатерина. — И в кого? Мать у тебя — чудная женщина, отец — душка, брат — мечта.

— Эта `мечта' вчера пуд железа принесла в дом. Под металлиста теперь косит: цепями обвесился, на руки килограмм колец, на шее череп в пентаграмме. Завтра, наверное, `Харлей' в комнату прикатит, записавшись в байкеры.

— Живет мальчик, — пожала плечами блондинка, озабоченно разглядывая свой нарощенный ноготок. — Себя ищет.

— А находит приключения на весь состав родни.

— Перерастет.

— Угу. Я к тому времени состарюсь. Он же не один имидж меняет — всех под него склоняет. Когда рокером был, нас от ДДТ подбрасывало вместе с соседями. Когда в культуристы подался, я все ноги о гантели по квартире разбросанные отбила.

— Да, ладно, Маш, пусть твоим Ярославом мама с папой занимаются. И не прибедняйся: в вашей квартире можно тренажерный зал организовать, а вы и не заметите. Так что пусть братик самовыражается на здоровье, а ты о себе думай. Пошли гулять?

— Не хочу. Да и не могу. Говорю же, горло еще болит.

— Почему ты на подъем такая трудная?

— Ничего подобного.

— Обижусь, — надула розовые губки Катя. Маша с тоской посмотрела в окно: небо серое, тучами затянутое.

— Нет, не охота.

В комнату деликатно постучали, и на пороге возник взъерошенный парень загорелой наружности. Катя заинтересованно уставилась на его симпатичную физиономию и облизнула губки, пройдя взглядом по внушительному контуру мышц, не по-юношески развитого, обнаженного торса:

— Заходи, Ярослав, — пропела томно.

— Здрас-сте! — кинул в ответ парень, отвесив дурашливый поклон девушкам.

Маша хмуро посмотрела на брата, по лицу читая — что-то ему надо.

— Ну, — бросила не ласково.

Тот перестал кривляться, шагнул к сестре, подал лист исписанной бумаги:

— Сходи за меня, а? Мать в магазин гонит, а мне никак, Маш, — пробасил просительно.

Маша перечитала список нужных продуктов, и, прикинув, что ей столько не только до такси не донести, но в принципе и не поднять, возмущенно уставилась на брата:

— Я не поняла, кто в нашей семье культурист?

— Ну, Маш, вы вон с Катериной вдвоем…

— А я причем? — выгнула бровь блондинка. — Я тяжелей косметички ничего не поднимала и поднимать не собираюсь.

— Вот-вот. Так что катись-ка ты братик, куда мама послала.

— Маш? Ну, Маш? Я же тебя редко о чем-то прошу, — загудел парень.

— Ага? Перечислить? Нет? Вот и иди. Не нарушай идиллию девичника. Общаться мешаешь.

Парень решил обидеться, гордо вскинул голову, прищурился, приготовившись высказать сестре все, что думает и о ней, и о девичнике, но передумал, сообразив, что перед ним не подружка. С Машей лучше по-хорошему, тонко, умно.

Вздохнул и, рухнув на колени, брякнул лбом о паркет:

— Отслужу, сестрица родная! — взвыл дурашливо. — Только не руби мне планы! Век твою доброту помнить буду!

— Вот шут, — хохотнула Катя, восхищенно поглядывая на Ярослава.

Маша, тяжко вздохнув, махнула ему ладонью:

— Сгинь, изверг!

Парень вскинул на сестру лукавый, довольный взгляд и с улыбкой… пополз к выходу.

— Да встань ты!

— Не смею, твоя доброта меня сразила.

— Перестань паясничать! — скривилась Маша. Ярослав поднялся и вышел, осторожно прикрыв дверь.