Чтение онлайн

Он запер дверь обычным ключом весьма амбарного вида. Правый сосед слушал радио, левый чем-то гремел, будто кантовал шкаф. На коридорной развилке застряли два местных гопника, которые безразлично мазнули взглядами по одноглазому кибернетику. Беса тут знали, оказывали умеренное уважение как работнику почтенного кооператива и старались не цеплять.

Телохранитель спустился по лестнице без перил на подземный этаж, оттуда вышел к туннельному переходу и лифту на третий уровень. Толпа бурлила вокруг множеством хаотических водоворотов, хотя люди понемногу оттягивались с улиц по домам. Еще час-другой и улицы начнут пустеть, быстро, как по сигналу комендантского часа. Бес включился в людской поток, привычно ссутулился, натянув маску побитого жизнью, безвредного и сильно нуждающегося человека. С кривой улыбкой подумал, что, в общем, образ не столь уж и далек от истины. Сунул руки в карманы, чувствуя одной ладонью пластмассовый карандаш, а другой — сквозь разрез в подкладке — рукоять пистолета с резиновой обтяжкой в мелкий рубчик. Хотя небольшой респиратор покоился в кармане штанов, Бес не торопился его надевать. Эта мода уже отходила в прошлое, и прозрачный «намордник» скорее привлекал внимание, чем маскировал. Однако иногда пригождался. Например, там где можно было попасть под объектив уличной камеры.

Бес проследовал не слишком длинным, но прихотливым маршрутом, то возносясь к вершинам зданий, то опускаясь под землю. Вспомнил Москву с ее объемной географией, где высота играла роль столь же значимую, как и обычные оси икс-игрек. Столица СССР, лишенная метро, подошла к рубежу транспортного паралича восьмидесятых одновременно с революцией строительных технологий, поэтому из мировых агломераций Москва-Ленинград была самой трехмерной. С ней не могла сравниться ни Америка с ее изначально «противоатомной» архитектурой, ни Европа где почти не осталось высотных зданий.

Бес целеустремленно шагал по закоулкам мегаполиса, с легкостью ориентируясь в технологическом лабиринте. Он скользил от безликих застроек из штампованных конструктов до натуральных трущоб, словно вышедших из фильма про Гонконг девяностых годов — и обратно. Некоторое время почти рядом с ним, мало не бок-о-бок шла девушка в курточке с высоко поднятой талией и двойным воротником, похожим на меховой веер. Симпатичную фигуру обтягивали кожаные штаны с ремнями, имитирующими систему подвески набедренной кобуры. Вместо обычной обуви девица носила что-то ультрамодное, пластиковое, с шарнирами и обилием выступающих углов, почти как ботинки военных экзоскелетов. Сохраняя внешнюю согбенность и безвредность, кибернетик подобрался, готовый к нападению. Однако все обошлось, на одном из переходов девушка свернула в сторону городского центра и «семи холмов». На всякий случай Бес постоял немного под светофором, незаметно просканировав себя портативной «жужжалкой». Конечно, маленький аппаратик не мог обнаружить по-настоящему хорошего «паучка» с экранированной электроникой и пакетным сбросом данных, но кибернетик надеялся, что его персона не настолько значима, чтобы привлечь внимание настоящих профессионалов с дорогим оборудованием.

Наконец он пришел. Будка таксофона была идеально чиста и свободна от рисунков, даже непохабных, за этим следили местные гопники. Бес терпеливо подождал, когда закончит кажущийся бесконечным разговор матрона рубенсовских габаритов, готовая, казалось, вот-вот раздавить изнутри колбу прозрачного пластика. Подошла его очередь, кибернетик склонился над аппаратом, закрывая широкой спиной в еще более широкой, мешковато висящей куртке экран. Бес не звонил, как обычный гражданин, а проводил незаметные со стороны манипуляции, в которых участвовали телефонная трубка и одноразовая машинка, собранная неведомым умельцем из индийского контрафакта. Кибернетик довольно быстро подцепился к городской коммуникационной сети, растворив точку выхода в сети ложных маркеров. Опять же — предосторожность бесполезная против квалифицированных спецов, но вполне достаточная для защиты от среднего уровня кооперативных разборок и рядовой милицейской слежки.

Разговор не занял много времени. Против ожиданий адресат оказался на связи, и готов без промедления встретиться. Бес воспринял это как знак удачи, оговорил место и, не забыв дисциплинированно сунуть монетку в приемник, отчалил. Часы показывали без пяти одиннадцать.

Кафе-дискотека было небольшим, уютным и непривычно тихим. Кое-кто сидел за небольшими столиками из сверкающего алмазными искорками стекла, но большая часть посетителей «тряслась» в широких проходах и на танцплощадке. Каждый из танцующих пребывал в мире личных грез, отрезанный от мира круглым шлемом военно-футуристического вида со слепым бельмом непрозрачного стекла вместо забрала. Внутри сложная система оптики, микрофонов, электродов и одорологических капсул транслировала обволакивающую комбинацию музыки, световых образов, настроения. Сознание билось в клетке тщательно подобранной стимуляции, уходя в транс ритмического блаженства. Десятки содрогающихся в молчаливом танце фигур производили странное впечатление, так что многие питали антипатию к таким заведениям. Бес наоборот, ценил специфическую атмосферу немых дискотек, где можно было спокойно говорить, не перекрикивая музон, не щурясь от болезненных вспышек. И притом располагаться на виду, под хорошим светом, что нередко страховало от нежелательного развития событий.

Ждать пришлось недолго. Бес едва успел получить заказ — стакан простой воды с долькой лимона — и сделать пару глотков, когда пришел тот, ради кого наемный боец пожертвовал ранним отходом ко сну накануне трудового дня. Человек сел напротив и без лишних слов представился:

— Я Кадьяк.

— Я Бес, — ответил кибернетик, опытным взглядом оценивая собеседника.

Кадьяк, хоть и носил медвежье прозвище, был худ и высок, будто его растянули в длину без прибавки массы. Костистое лицо с редкой щетиной носило отчетливо индейские черты, так что вольного наемника легко было принять за полукровку из «хунхузов» или коренных жителей Приамурья. Ну, или каким-нибудь латиноамериканцем, на худой конец.

В действительности кибернетический солдат удачи был наполовину канадцем, наполовину итальянцем. Ветеран и герой, он служил в армии, попал в одну из первых настоящих программ хромирования бойцов специального назначения. Кадьяк мог бы сделать отменную карьеру, однако национальная армия не давала ему главного — риск, драйв, победу по желанию, а не по приказу, в установленное командованием время и место. И хороший солдат вышел в непочетную и безденежную отставку, чтобы начать новую жизнь «дикого гуся» на вольном выпасе.

Кадьяк не был ни патологическим убийцей, ни адреналиновым наркоманом, он просто любил противоборство, риск, великолепные переживания на грани жизни и смерти. Наемник не делал из этого секрета, и плевал на то, что думает о его закидонах остальной мир. В силу специфических воззрений круг потенциальных заказчиков солдата оставался ограничен, а расценки умеренны, однако репутация была устойчива, и Кадьяк не бедствовал, настолько, что мог позволить себе роскошь выбирать только интересные контракты. В иных обстоятельствах Бес предпочел бы не связываться с таким человеком, но, увы, это был самый лучший исполнитель, которого мог позволить себе одноглазый боец.

Они посидели в молчании, приглядываясь друг к другу, не особо скрывая любопытство, но и не пялясь в открытую.

— Спрашивай, — сказал приглашенный наемник с усталой миной человека, вынужденного в тысячный раз повторять давно опостылевшее и необходимое действие.

— Что?

— Все спрашивают, — пожал плечами Кадьяк. — Так что решим с этим поскорее.

Его русский был безупречен грамматически, однако легкий акцент чувствовался.

— Э-э-э… Хорошо.

Бесу стало немного не по себе. Он давно привык общаться с людьми оружия и микросхем, не испытывал перед ними никакого пиетета, характерного для обывателей. Но сидящий напротив тощага в не по размеру большом кожаном плаще с поднятым воротником заставлял как-то внутренне поджаться, собраться в готовности к бою. Бес привычно и горько пожалел, что большая часть его электроники либо мертва, либо слабофункциональна.

— Это правда, что ты носишь… — он шевельнул бровями, обозначая выразительный взгляд в сторону пояса Кадьяка.

— Правда.

— «Морские» кольты? — все еще не мог поверить Бес.

— Нет, — терпеливо поправил Кадьяк. — Лондонская модель «карманного» кольта образца восемьсот сорок девятого года. Сорок четвертый калибр, пятизарядные.

— И прямо настоящие реплики? С капсюлями, шомпольным заряжанием?

— Да.

— Но зачем?

Кадьяк улыбнулся, скупо и чуть опустив краешки губ.