Чтение онлайн

Страх разросся в ней до удушья. Он снова будет бить.

На журнальном столе красовались пестрые тюльпаны. Весенняя пора, наполненная свежестью и красотой, – и кто-то из фанатов решил подарить девушке милый букетик. Он и представить себе не мог, через что Ронан проходила за подобное внимание. Ева улыбнулась в тридцать два зуба, когда поблагодарила его и приняла цветы. Улыбалась, а кошки скребли на душе.

Отказаться от букета? Не дело: общество могло заклеймить ее высокомерной моделькой.

Выбросить? А толку? Фотографии определенно успели распространиться в социальных сетях.

Она чувствовала тревогу, но подавляла ее мнимой любовью к Дилану, представляя, что на сей раз он определенно будет на ее стороне. Если не сегодня, то когда-нибудь точно.

(Бедная глупая Ева.)

Глаза оттенка ясного неба наконец заметили темноту. Девушка заставила себя встать и включить свет в комнате, затем направилась заварить зеленый чай с целью чуточку успокоиться, как за дверью послышались шаги. Ронан нервно прикусила нижнюю губу. Она продвигалась вперед – сердце за это время успевало ударить пять-шесть раз. Колени подгибались, не подчинялись ее воле. В итоге Еве со сложностью, но удалось вернуться. С королевской осанкой, будто в квартиру ломится особый гость, она села на край дивана.

Комната утопала в изнуряющей тиши, а вместе с ней и обеспокоенная хозяйка. Никого за дверью не оказалось. Наверное, померещилось.

Клейман в тот день так и не пришел. Чай, к слову, тоже не был заварен.

***

Следующий день Евы начался с работы. Если конкретнее, ее внезапно позвал к себе Итан Розенберг, главный менеджер агентства “VOMA”. Ронан шла неспешно – от вчерашнего она все еще не отошла, а он интересовался ею лишь в случае каких-то проектов, к которым она не проявляла никакого любопытства. До чего же ненавистным ей казался путь к кабинету!

– Как дела, Розенберг? – спросила она, склонившись за его спиной.

– Ты вовремя. Отбираю лучшие снимки… Как думаешь, подходят для презентации? – откликнулся Итан.

Мужчина откашлялся, звук разнесся по пустому помещению.

– Что за презентация?

– Завтра у нас будут гости. Практиканты из Кореи. – Столкнувшись с недоуменным взором, Розенберг уточнил: – Помнишь, в прошлом году наше агентство подписало договор о сотрудничестве с одним университетом?

– А-а-а, – протянула Ронан, – так это чисто ради галочки, да?

– Ага, прямо в яблочко! Только перед директором этого не говори.

– Как скажешь, босс.

– Завтра к девяти будь на работе.

– Стой, погоди! – вмиг возразила Ева. – Завтра в моих планах нет съемок!

– Чисто ради галочки, Ронан. Мы собираем наши лучшие лица, а ты – одно из них.

«Как экспонат в музее», – подумала модель, но с губ слетело лишь:

– Вот блин! А нельзя…

– Говорю заранее: если есть какие-то дела, то отменяй их прямо сейчас.

Резкий девичий вздох услышал лишь Итан, однако не подал виду. Она прекрасно понимала, что любое сопротивление приказам окончится беспрестанным и кратким «нет». Уж больно хорошо она его знала. Уж слишком черствым был этот мужчина.

Таковым он исключительно казался.

Дело в том, что Итан был жутким семьянином, а от Мари, своей полугодовой дочери, вообще был без ума. Потому, когда он смотрел на свою малышку, то понимал: ему меньше всего хотелось бы видеть ее в роли модели.

Будучи частью этой системы, он знал каждый этап чуть ли не наизусть. Изначально ты каким-то чудом попадаешь в объектив. У каждого это случается по-своему. Например, любительские фотографии, попадающие в руки крупного лица. Ну или коммерческая съемка, на которую тебя приглашают через посредников. Тебя одаривают комплиментами и вниманием, жаждут с тобой работать, впоследствии узнают на улице.

Затем договор с модельным агентством. Именно тогда ты понимаешь, что банальное позирование – тяжелая работа. Ты должна иметь выдержку проходить через множество этапов за небольшое время – от визажистов до стилистов. Быть готовой к позированию час, а то и больше. Терпеть порой несправедливое отношение, игнорировать грубость, зависть. Проходить через отказы, сравнение с другими. За последним следует ненависть к себе, желание что-то изменить и как следствие – низкая самооценка.

Потом – давление. Общество строит вокруг тебя небылицы, прививает всякие россказни. Тебя преследует паника, каждое слово, каждый жест на улице тщательно обрабатываются в голове перед тем, как выпалить угодную публике ложь.

Что в итоге? Шаткое ментальное здоровье. Угасающая жизнь. Заметив твою слабую позицию, в один день от тебя быстро избавляются, ловко найдя годную (если не лучшую) замену. Оборачиваешься, а за спиной непрожитое, фальшивое скитание по бытию.

Жизнь, за которую ты лишился единственного, что действительно умел.

Итан знал, что работает в черной индустрии, пускай она была для него целым миром. И он знал, что в этой полутьме утопала его подопечная Ева Ронан.

Девочка, попавшая в проклятые сети еще в ранние годы. Девочка, которой удавалось прекрасно позировать, но с натяжкой подавлять чувства. Итану тридцать три, и ему с лихвой хватало опыта, дабы понять: Ева на грани срыва. Ронан, как стойкий солдат, держится скалой, однако как много нужно воды, чтобы продырявить даже самый крепкий камень?

По вечерам, попивая горячий чай, Итан посматривал на мило сопящую дочурку. Он изо всей силы не желал видеть рядом с ней такого парня, как у Евы.

У господина Розенберга был острый нюх на отморозков. В Дилане он не разглядел ничего человечного: во всяком случае, именно так он думал, наблюдая за измученным состоянием Евы. Ее глаза частенько опухали, под ними дугой прошивались темные круги. Несвежий вид напрягал визажистов, напрягал и саму оправдывавшуюся сессией Ронан.

Итана же напрягала ее ложь. Может, в какой-нибудь другой жизни он бы вышел вперед, но не оставил Еву наедине со своим выбором. Не в этой. А пока Итан просто отводил подобную судьбу от своей дочери, только и всего. И мечтал, чтобы его совесть наконец замолчала.

Вернемся к нашей истории. Менеджер копался в ноутбуке, разбирая портфолио и относительно свежие снимки моделей. Мельком кидал на Еву косые взгляды. К его удивлению, она была более-менее спокойна и свежа.

Так ему лишь казалось.

Ронан, сглотнув, натянула на лицо улыбку и кивнула. Итан, будучи зрелым человеком, уловил от нее еле доходящие нотки дискомфорта. Опять промолчал, пускай и заметил ее нерасположенность к завтрашнему мероприятию.

А будь он более внимательным, его бы точно зацепило кое-что еще: Ева, несмотря на теплую погоду, стояла в байковой толстовке. Наверное, тогда у Итана возникло бы множество вопросов, под гнетом которых, наперекор его желаниям, у совести все же прорезался бы голос.