Чтение онлайн

– Ох, отзовется нам это все еще...

– Возможно, - Хольг закрыл тему не допускающим споров тоном.
– Но не сегодня. Пока у нас есть над чем еще поломать голову.

– У тебя есть идеи?
– прямо спросила Родригес, заправляя непослушную прядь за ухо.

– Есть. Одна. Только она нездоровая. Но деваться, похоже, некуда.

Фюрер говорил кроткими, рублеными фразами, с большими паузами. И явно страшился той самой нездоровой идеи.

Он тяжело вздохнул, как ныряльщик перед глубоким погружением.

– А теперь набери ка мне опиума для народа, - приказал он. Именно приказал, и Родригес немедленно исполнила указание, поняв, что время разговоров прошло. Настало время действия.

– На четверть дозы, - сказал Хольг, когда тонкая игла шприца проткнула каучуковую пробку бутылочки с надписью «Elixir de bonheur. 46%alc. 8% ingr'edient actif».

Он протяжно выдохнул, когда полупрозрачная беловатая жидкость смешалась с кровью в вене.

– Как раз. И сделай мне еще полную дозу с собой.

– С собой?
– Родригес взглянула на него с тревогой.

– С собой. Положи в футляр, чтобы не расколотить раньше времени.

Родригес красноречиво пожала плечами и набрала шприц на половину цилиндра, постучала ногтем по стеклу, выпустила из иглы тончайшую, экономную струйку раствора, избавляясь от мельчайших воздушных пузырьков.

Холь взял пистолет, щелкнул магазином, привычно проверяя патроны. Оттянул затвор и столь же привычно поймал выброшенный из патронника желтый цилиндрик. Проделал все манипуляции в обратном порядке, приведя «смит-вессон» к обычному состоянию - патрон в патроннике, магазин в рукояти, курок не взведен. И отложил пистолет.

Раствор опиума начинал действовать, боль откатывалась, как волны при отливе. Хольг начал натягивать ботинок, шипя и ругаясь.

– Где у нас та луизианская дешевка, на семь шестьдесят три?
– спросил он сквозь зубы, наклонив голову. Ботинок наконец-то сдался, и фюрер вздохнул с облегчением.

Родригес молча протянула ему в одной руке старый исцарапанный пистолет - копию «люгера» в плохом североамериканском исполнении, а в другой футляр из-под очков, где обычно держала уже заправленные шприцы.

– Gracias, - не поднимая голову и не глядя на нее, вымолвил Хольг.

Пистолет он сунул за пояс, а целлулоидный футляр под цвет черепахового панциря - в куртку без рукавов, но с обилием карманов.

– Буду через пару часов, может позже, - сумрачно пообещал он, без особой уверенности в голосе.

Родригес молча кивнула. Она тоже не смотрела него, уже примерно понимая, что задумал Хольг, но говорить здесь было не о чем. Критика решений командира предполагала как минимум альтернативу, а ее здесь просто не было. Кроме разве что немедленного бегства.

– Еще, - он словно вспомнил в последний момент, уже у самого выхода.
– У тебя еще остались те знакомые в Ливане? Ты про них говорила...

– Да.

– Они нам могут понадобиться. Вспомни, прикинь, как с ними связаться, не афишируя.

Хольг вышел, за ним глухо стукнулась дверца. Родригес снова прилегла на диван и постаралась успокоиться. Сердце тревожно стучало. Прочие члены ганзы тоже притихли по своим каморкам, будто ощущая важность момента. Тихо бормотал Мунис, похоже, опять молился Аллаху. Еще тише подвывал в подушку или тряпку Максвелл Кирнан, которого на этот раз обошли галлюцинации, однако накрыла невыносимая головная боль. Совсем тихонько гремел инструментами китаец, в очередной раз перебирающий свое радиохозяйство. Негры как обычно ничем не шумели, такой привилегии за ними не предусматривалось.

Фюрер вернулся через три часа. Точнее его привез «рикша» - какой-то азиат, чуть ли не японец, запряженный в коляску-двуколку. Сам командир ходить не мог.

Быстрая проверка, сопряженная с раздеванием и обтиркой мокрой тряпкой указала, что у Хольга сломаны три пальца и несколько ребер, выбиты два зуба и еще два разбиты в осколки. Правый глаз налился кровью и полностью скрылся в громадной гематоме на три четверти лица. Синяки и кровоподтеки считать не было смысла, из-за них фюрер стал черно-синим, с багровыми проплешинами, как морской зверь. Но при этом он был в сознании и даже почти способным говорить - сказывалась инъекция.

– Удалось?
– отрывисто спросила Родригес. Как практичная и много повидавшая женщина, она отложила все эмоции на потом. Сначала - дело.

Хольг что-то невнятно пробурчал, сплюнул сгусток крови. По щеке потекла струйка розовой пены.

– Глупая была затея, - пробормотал помогающий девушке Мунис.
– Какой смысл ходить к «муравьям», они же уроды, садисты больные. «Боль очищает», «vida loca» и прочий бред. Они извинений и компенсаций не принимают.

– Заткнись, - коротко, грубо посоветовала Родригес, и помощник обидчиво поджал губы, осторожно протирая разбитое лицо командира тампоном, смоченным в одеколоне.

Неожиданно фюрер рассмеялся, вернее, попытался - боль в треснувших ребрах и осколки зубов превратили смех в жутковатый всхлип. Хольг снова сплюнул, на подбородке запузырилась розовая пена, мельчайшие капельки крови брызнули на лицо девушке. Она быстро отерлась рукавом и продолжила бинтовать уже зафиксированные в лубке пальцы.

– У-да-лось, - по складам выговорил Хольг и все с тем же жутковатым хрипом закончил, уже более уверенно:

– Поздрав-ляю, у нас новый ра-бото-датель. Завтра бе-рем груз «пыли». Для мексов.

Глава 8

Аппарат «Livre sonore» работал идеально. Французское качество, подумал Морхауз. Обычно такие агрегаты страдали двумя проблемами - обрывы ленты и неестественная, шуршащая нотка, вплетающаяся в звук. Однако кардинал пользовался последней моделью, которая хоть и была портативной, оказалась лишена обоих недостатков. Хотя, учитывая стоимость аппарата, странным казалось бы скорее наличие проблем.