Чтение онлайн

— Стивен, — прошептала она еле слышно, задыхаясь от волнения, — мне так странно. Так мучительно, и удивительно, и… а-а-ах! — Слова ее оборвались на удивленном восклицании.

Он смотрел, пронзенный тем, как страсть нарастает в ней. Она отвечала ему в полном самозабвении, спина ее выгнулась, ноги обхватили его. Когда она откинулась на подушки, удовлетворенная, он убрал пальцы. Улегшись рядом с ней на бок, он прижал ее к своему гулко бьющемуся сердцу и зарылся лицом в ее ароматные волосы. Он никогда не видел ничего более прекрасного, чем Хейли, охваченная мучениями своей первой страсти. Просто чудо, что сам он не взорвался, хотя, говоря по правде, был очень близок к этому.

Спустя мгновение она отодвинулась и коснулась его лица. Он посмотрел на нее — их взгляды встретились.

Отвернувшись, он запечатлел поцелуй на ее ладони.

— Господи, Хейли. Какая вы красивая! Какая нежная и горячая!

— Что со мной произошло? Я ничего подобного никогда не испытывала.

— Вы испытали наслаждение женщины, — прошептал он ей в ладонь.

— Это было… невероятно. Я и представить себе не могла. — Она погладила его по лицу ласковыми пальцами, и короткий вздох сорвался с ее губ. — Какое чудесное, удивительное ощущение.

Стивен прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза, пытаясь отогнать чувство вины. Теперь, когда он снова обрел способность ясно мыслить, он чувствовал отвращение к себе. «Господи! Какой же я мерзавец!» Он только что скомпрометировал ее так, как ему и в голову не могло прийти, и что еще хуже — он знал, что не отодвинься он от нее, то пошел бы еще дальше. А она, черт побери, заслуживает лучшего, чем отдаться тому, кто вскоре покинет ее.

Приподнявшись на локте, он ласково откинул с ее лба вьющуюся прядку.

— Хейли, я… — Боже! Он понимал, что должен извиниться, и не мог. Это было слишком прекрасно. Она была слишком хороша. Его охватила нежность. Сглотнув, он сделал еще одну попытку. — Так не может продолжаться, Хейли. Мы не можем проводить время наедине таким вот образом. Вы окончательно погибнете, а я сойду с ума. Я не хочу компрометировать вас больше, чем уже скомпрометировал.

На щеках ее проступили темно-красные пятна.

— Конечно, вы правы. Я сожалею… Стивен приложил палец к ее губам.

— Вам не о чем сожалеть, Хейли. Всю ответственность за случившееся несу я. Но я не хочу погубить вас. Если мы еще раз окажемся наедине, я не смогу совладать с собой.

Заставив себя отодвинуться от нее, он сел и вздохнул. Тело его все еще болело и пульсировало, но он знал, что единственная, кто может удовлетворить его, — это Хейли, но она — единственное, чего он не должен брать. Какая ирония! Все его богатство, имения, титулы не могут дать ему того, чего он хочет по-настоящему. Впрочем, он может взять это — но какой ценой? Возненавидеть себя! И что еще хуже — она тоже его возненавидит. Может быть, не теперь, так потом. Когда он уедет. Он повернулся и увидел, что она приводит в порядок одежду. Вид у нее был уязвленный, смущенный, но она казалась прекраснее любой из знакомых ему женщин. Губы алые и распухшие от его поцелуев, щеки горят, исколотые его щетиной. Каштановые волосы ниспадают на плечи в романтическом беспорядке. Огонь, горящий в камине, окружал ее золотистым ореолом. Встав, он протянул руку:

— Пойдемте. Я провожу вас в вашу комнату.

Но прежде чем она могла ответить, дверь распахнулась. На пороге стояла Келли, и слезы ручьями текли по ее лицу.

— Хейли! Вот ты где!

Хейли опустилась на колени, и Келли бросилась к ней в объятия.

— Что случилось, дорогая? Ты ушиблась? Келли прижалась к сестре и заплакала.

— Мне приснился страшный сон. Какие-то волосатые чудовища, которые кушают маленьких девочек. Я везде тебя искала и не могла найти. Я так испугалась.

— Ах ты маленькая моя! Прости меня. Видишь, я здесь. Хейли подняла на Стивена потрясенный взгляд, и он с легкостью прочел в нем, что она считает себя виноватой. Он почти слышал ее мысли… «Смотрите, что мы наделали. Я вела себя с вами как распутная женщина, в то время как Келли нуждалась во мне. А что было бы, если бы она вбежала сюда пятью минутами раньше?»

Хейли многозначительно посмотрела на дверь, и он понял — она хочет, чтобы он ушел, пока Келли его не заметила. Он вышел молча, чувствуя, что оставляет за дверью частицу своей души.

— Я не помешаю? — спросил Джастин, входя во внутренний дворик Олбрайт-Коттеджа на следующий день.

Заметив на лице друга скептическую улыбку, Стивен поджал губы, но оказалось, что сердиться, держа в пальцах крошечную чайную чашечку, просто невозможно. Если еще учесть, что сидел он за маленьким детским столиком, упираясь коленями в собственный подбородок и пытаясь удержаться на детском креслице. Но он все же бросил на Джастина негодующий взгляд.

— Конечно, нет, Джастин. Вы даже можете присоединиться к нам. — Кивком головы он указал на свободное креслице. — Прошу вас, садитесь.

На лице у Джастина промелькнул такой ужас, что Стивен едва не расхохотался.

— Ах нет, — начал было Джастин, — в этом нет никакой необхо…

— Вздор, — оборвал его Стивен, — мы настаиваем. Джастин, позвольте познакомить вас с мисс Келли Олбрайт, лучшей хозяйкой во всем Холстеде. Келли, это мистер Джастин Мэллори, мой лучший друг.

Келли взглянула на Джастина из-под полей своей огромной шляпы, украшенной разноцветными перьями.

— Здравствуйте, мистер Мэллори, — сказала она с приветливой улыбкой. — Прошу вас, садитесь. Мы только что приступили к чаепитию. — Она обошла вокруг стола и придвинула к Джастину крохотное креслице. — Вы можете сесть прямо здесь, рядом с мисс Джозефиной Чилтон-Джоунз.

Стивен наблюдал, как Джастин перевел взгляд с миниатюрного креслица на куклу, не отличающуюся особой чистотой, а потом на личико Келли, полное ожидания. Ясно понимая, что он потерпел поражение, Джастин положил на пол свой сверток, подошел к маленькому креслицу и осторожно сел. Он с трудом поместился между деревянными подлокотниками, и колени его тут же уперлись в подбородок — в точности как у Стивена.

— Восхитительно! — воскликнула Келли, весело хлопнув в ладоши. — Я сейчас налью вам чаю, а потом Гримзли принесет нам печенье. — И Келли весьма церемонно налила четыре чашечки и подала их гостям. Джастин растерянно уставился на чашку величиной с наперсток, давясь от смеха.