Чтение онлайн

Договаривать Коль не стал. Масленников сидел тихо и смотрел на полосу темной реки. Ладонь его лежала на плече у спящего мальчика.

– Коль, я думаю, если бы эксперимент получился удачно, и нас вытащили оттуда сразу… – Он помедлил, потом продолжил: – И нам было бы столько лет, сколько сейчас ему…

– Володя, все эти годы ты только об этом и думаешь. Так долго думать об одном вредно. Это делает человека невыносимым. И потом, Володя, а наш с тобой уговор?

– Да, уговор, я помню. Но этот мальчик… Его-то они за что?

Почему он должен повторить нашу судьбу? И Павел… Павлик… Я как на Менделя посмотрю – а перед глазами Павлик.

– Володя, я думаю, что сегодня мы вместе и ради Павлика тоже. И ради тех трех ребят, за которых мы все – и Павел – несем вину. Ты спрашиваешь у меня, да нет, это ты у себя спрашиваешь, пять лет кряду задаешь сам себе вопрос: «Что было бы, если?..» И я тебе все пять лет отвечаю. А с теми ребятами, ради которых погиб Павел, с теми обманутыми десятилетними пареньками – с ними что стало? Так вот, Володя, родной. Не про себя ты спрашиваешь – про них. Это про них твой вопрос. Почему они, а не ты. Почему мы с тобой живы, а тех троих уже нет. И Павла нет. И всего-то пять лет прошло.

– Я, Володя, – голос Коля звучал неровно, слова ему давались с трудом, – чуть не каждую ночь, словно заново, переживаю то время. Я себя все на место Павла поставить пытаюсь. Почему у него не вышло? Ведь должно было выйти, должно. Он мог перекрыть Туннель. И убили его потом, когда ребят достали обратно…

– Коль, это уже не важно.

– Володя, а может быть, они живы? Просто мы ничего не знаем. Может быть, так, Володя?

Коль резко крутанул руль влево, объезжая крокодилом разлегшийся на дороге бетонный брус.

– Черт! Наворотили тут… Володя, ты знаешь, как я их всех ненавижу. За подлость… За силу… За то, что они нас так… И Павлика, и ребят. И его вот тоже хотели… Всех, всех ненавижу.

Голос Масленникова прозвучал тихо и был наполнен печалью, которую он почти не скрывал. Печалью и одновременно спокойной силой.

– Оставь слова, Коль. От слов ты становишься злым. Успокойся, сейчас злость не поможет.

Коль сидел прямо. Он вел машину, сосредоточенно всматриваясь вперед.

– Володя, – голос его стал мягче, – пойми одно. Кому-то из нас всегда надо быть злым. Сейчас без зла добро сделать очень трудно. Мы оба с тобой правы, только правда у нас разная. И хорошо, если однажды моя правда станет неправдой. Я сам этого хочу. Но сейчас я прав – прав, что ни говори. И, знаешь, почему? Потому что я не на эту паршивую страну злюсь. Не на город, не на какое-то там мифическое человечество. На себя. Я на себя злюсь, за то, что они со мной сделали. На то, что я ничего не мог против них сделать.

– Коленька-Коль, война объявлена, и не мы ее объявили. Но давай воевать спокойно…

Договорить он не успел. На стекле снаружи расплылась, принимая форму овала, красная нашлепка предупреждения.

– Эге, кошка перебежала дорогу.

– Маяк.

– Маяк, плохо дело. Максимум через пять минут к нам прицепится патрульная служба.

– «Аист», «Аист»!.. Нет, эти олухи из службы движения когда-нибудь выведут меня из себя. «Аист»? Почему не нейтрализован восемьсот десятый КП? Ах, сами не понимаете? Был нейтрализован? Кажется? Кажется, скоро вся ваша группа, включая Казанчука, поменяет профессию. А вот так. В фермеры пойдете. Туда, на фермы, те самые. Не отключайтесь. Ждите моей команды. Ясно?

Мелочь! Обыкновенный инспекционный маяк, который в спешке забыли отключить! Смешно подумать, из-за такой мелочи может все полететь к черту. Время! Уходит драгоценное время!

И все-таки одно утешало – расчет его оказался правильным. Они выбрали филиал Института, место тихое, никто не подумает, что отсюда может быть нанесен удар. Не все понятно. Как удастся Масленникову с Николаевым перекрыть Туннель, если у них в распоряжении будет всего лишь старый опытный образец установки? При нем и охраны-то практически никакой, настолько он маломощный. А они выбрали именно его и рассчитывают с его помощью отправить Менделя в будущее и после этого перекрыть Туннель навсегда.

Что ж, ждать осталось недолго. Вот только этот маяк!

– Теперь придется посылать к ним патруль, иначе, слишком уж все по маслу. Они не дураки, догадаются.

– Да, с маяком по городу много не поездишь.

Лежнев ответил кивком и вдруг заговорил тихо, почти шепотом, вытянув шею в сторону молчащего штурмана:

– Ты слышал, Виктор Алексеевич? Они объявили нам священную войну. Ай да Масленников, добрая душа! Ай да Коль!

Он подмигнул Пасленову и усмехнулся.

– Но мы ведь тоже не лыком шиты? Верно?

Он замолчал, потом заговорил нормально.

– Придется патруль. Стрелять они не решатся. При мальчике они не станут стрелять. Соврут что-нибудь, как всегда. Нам это даже на руку. Обяжем патрульных поверить и отпустим с миром.

– Что будем делать, Володя? Попробуем хирургическое вмешательство? Фонтанка – вот она, рядом. Пусть себе сигналит со дна.

Коль остановил машину и вылез в жаркую полутьму. До рассвета было еще далеко. Почему-то ему сделалось очень спокойно. Будто все сердечные страхи, вся боль и больная злость остались там, в машине. Сознание существовало от тела отдельно. Даже духота города стала переносимой.

Слева за полосой реки поднимался и пропадал съеденный бледным туманом призрак противоположного берега. От реки тянуло густым масляным запахом. Коль вдохнул его полной грудью и захлебнулся. Такой он был плотный и с какой-то больничной горечью, сразу напомнившей детство, болезни и белые руки врачей.

Где-то невысоко над домами послышался стрекочущий звук. Коль с секунду всматривался во тьму, пытаясь определить источник, но ничего не увидел. Звук скоро пропал. Коль посмотрел на лобовое стекло. Маяк сидел плотно, липкие волокна въелись в прозрачную стеклоткань, и красный фонарь едва заметно пульсировал.

Коль наложил на пятно маяка толстую квадратную шину, потом замкнул на нее батарею карманного аккумулятора. Подержав так недолго, он отнял шину от стекла. Стекло было чистым. Коль размахнулся и запустил шину вместе с втянутым в нее маяком за чугунную береговую ограду.

Всплеск и тишина.

Коль вернулся в машину.

– Порядок, – сказал он, сворачивая с набережной на темную улицу с узкой полосой сада на углу.

– Смелые ребята, ничего не скажешь. Сорвать со стекла маяк – на такое надо решиться.