Чтение онлайн

Энджи потянулась к нему, дотронулась до его лица, схватила за ухо и не слишком ласково потянула.

— Ой!

Она ухмыльнулась, подошла ближе и провела руками по его груди.

— Я хочу тебя кое о чем спросить. — Она заглянула ему в глаза. — Почему мы стоим на палубе и разговариваем о Тори Остин, когда могли бы отправиться в мою каюту и раздеться там догола?

Дуайр поцеловал Энджи, на мгновение погрузил руки в ее волосы и медленно провел по спине в перепачканной безрукавке из хлопка.

— Очень интересный вопрос, — сказал он, тяжело дыша.

Рейчел Восс сидела в шезлонге на носу яхты, которая, прежде чем попасть в руки ФБР, принадлежала колумбийскому наркоторговцу Альваро Рохасу. Восс считала печальным тот факт, что тип, оказавшийся настолько тупым, чтобы быть пойманным во время первого рейса на север, не в состоянии оценить иронию ситуации — теперь его яхту используют для борьбы с контрабандой наркотиков и оружия. Рейчел хотелось бы, чтобы он знал об этом.

Она не понимала, как ФБР сумело объяснить необходимость оставить себе конфискованную яхту. Кристиан Дельроссо, специальный агент, возглавляющий местное отделение в Сен-Круа, славился своей изобретательностью, когда речь шла о работе. Может быть, он отправил начальству доклад, в котором написал, что они, воспользовавшись яхтой, сумеют выманить кого-нибудь из подельников Рохаса или тех, на кого он работал. Впрочем, возможно, Дельроссо вообще не стал тратить время и силы на составление отчета.

Восс не слишком волновало, как ему удалось это провернуть. Она знала только, что яхта Рохаса может оказаться тем самым инструментом, с помощью которого Рейчел сумеет сохранить жизнь своему напарнику, если что-нибудь пойдет не так. Поэтому, что бы там ни написал Дельроссо в своих отчетах, ее все устраивало.

Справедливости ради следует заметить, что Дельроссо вовсе не собирался помогать ей. Просто его возмущало, что отдел по борьбе с терроризмом пытался вывести на чистую воду «Морские перевозки Вискайя». До сих пор сведения, которые удалось получить, — звонки, электронные письма и показания свидетелей, — ни в малейшей степени не указывали на то, что «Вискайя» имеет отношение к террористам. Но именно так отдел по борьбе с терроризмом обрел свою славу. Когда становилось скучно и было нечем заняться, там начинали осматриваться в поисках стоящего дела, находили какую-нибудь компанию с серьезным денежным оборотом, наклеивали на нее ярлык «терроризм» и объявляли, что вопрос входит в их компетенцию. Благодаря Патриотическому акту [4] отдел мог прижать почти любого.

Больше всего Дельроссо возмущало, что Эд Теркотт — старший специальный агент, начальник отдела по борьбе с терроризмом — находился на служебной лестнице на две ступеньки ниже, но имел такое влияние и связи, какие Дельроссо и не снились. Подразделение Восс, базирующееся в Сен-Круа, отчитывалось о своей деятельности Дельроссо, это были его люди, и дело «Морских перевозок Вискайя» находилось в их юрисдикции. Но в реальности Теркотт обладал властью, не шедшей ни в какое сравнение с возможностями Дельроссо, и если бы тот решил пожаловаться, его бы обвинили в отсутствии лояльности и отправили на пастбище, куда сослали федеральных прокуроров, не признавших поправку к Конституции, внесенную после одиннадцатого сентября. Патриотический акт разделил ФБР на два лагеря, и в настоящий момент оба вступили в борьбу за «Морские перевозки Вискайя».

Специальный агент Восс не любила Дельроссо, который лично практически не имел дел с оперативниками, особенно с теми, кто работал под прикрытием, предпочитая общаться с ними через своих заместителей. Долгое время он даже не гладил по головке за хорошо проделанную работу старших специальных агентов, людей, в реальности руководящих подразделениями.

Но она не хотела, чтобы отдел по борьбе с терроризмом лез в ее дело, особенно когда ее агент под прикрытием находился на борту «Антуанетты». Если те сейчас вмешаются, то только все испортят. Так что в настоящий момент Восс вполне терпимо относилась к Дельроссо. У них имелся общий интерес в том, чтобы как можно быстрее закрыть дело «Вискайи».

Для этого им требовался еще день или два.

Впрочем, в любом случае это все скоро закончится. Береговая охрана и отряд иммиграционно-таможенной полиции находятся в полной боевой готовности, но никто из них не выйдет в море, пока она не получит от своего напарника сообщение, что «Антуанетта» собирается на встречу с клиентом. Иммиграционно-таможенная полиция развила в последнее время бурную деятельность, но она, как и береговая охрана, без энтузиазма относилась к тому, что целый отряд копов вынужден сидеть без дела двадцать четыре или даже сорок восемь часов, дожидаясь сигнала начать операцию, который может и не прозвучать.

Восс улыбнулась. Бороздить морские просторы, попивая коктейль «Маи-таи», и ждать, когда начнется стрельба, придется ее группе.

Как будто сейчас кто-то еще пьет чертов «Маи-таи».

В ее мобильном Боб Марли запел «One Love». Она поерзала на стуле, спустила ноги с ограждения и достала телефон. Восс постаралась открыть его очень осторожно, чтобы не уронить, зная, что с ее везением он обязательно свалится за борт. Пару лет назад она нечаянно утопила ключи — только их и видели.

— Восс.

— Время уходит, Рейчел.

— Я оставила часы в других шортах.

— Что это ты так веселишься?

Она снова села в шезлонг и посмотрела на воду Карибского моря. Теплый ночной ветерок был пропитан ароматами тропиков. Возможно, у нее слишком разыгралось воображение — Сен-Круа находился не менее чем в тридцати милях, и она не могла чувствовать запаха цветов. Но яхта тихонько покачивалась на волнах под яркой луной, а вокруг царила тишина, которую лишь время от времени нарушал тихий смех, доносящийся из каюты. Казалось, что жизнь прекрасна. Точнее, была бы таковой, если бы удалось расслабить шею и плечи, болевшие от напряжения.

Впрочем, это не светит ей до тех пор, пока они не возьмут всю команду «Антуанетты» без потерь со своей стороны.

— Не думаю, что «веселишься» правильное слово, — ответила она в трубку. — Но то, что я сижу тут и пью клубничный «Дайкири», а ты, скорее всего, еще торчишь в конторе за столом и глотаешь мерзкое энергетическое пойло, представляется мне по меньшей мере забавным. Ты согласен?

Вздох на другом конце линии прозвучал вполне отчетливо.

— Ты не пьешь.